Отношения Деникина с Англией складывались несколько лучше. Сказанное не означает, что здесь не было острых противоречий (Закавказье, например).
Англия оказывала генералу разнообразную помощь. Были единичные случаи, когда британские летчики энергично содействовали белым. Кроме того, британский флот активно действовал в Черном море. По приказу адмирала Сеймура, английские катера были отправлены на Царицынский фронт вместе с бронепоездом, вооруженным английскими пушками и пулеметами. Но в январе 1919 года Ллойд Джордж заявил, что если в Россию посылать новые войска, то «они взбунтуются».
Англия оптимистично расценивала свою помощь ВСЮР. Черчилль в октябре 1919 года заявил в парламенте, что благодаря успехам Деникина, тот к концу года сможет побеждать без помощи Англии. Прогноз не сбылся.
Однако помощь не была бескорыстной. Только до начала августа 1919 года англичане вывезли 16 пароходов пшеницы, масла, нефти с территории, подконтрольной ВСЮР.
Несмотря на сильнейшую экономическую зависимость от Англии, генерал Деникин пытался, как и во взаимоотношениях с Францией, проводить независимую патриотическую линию. Одно из свидетельств тому — письмо Ллойд Джорджу, в котором он недвусмысленно заявил, что «борьба за счастье России немыслима с ее расчленением». И Деникин не допустит этого.
8 ноября 1919 года британский премьер-министр Ллойд Джордж, расходясь по многим вопросам политики с военным министром Черчиллем, произнес на ежегодном банкете лорд-мэра Лондона несколько знаменательных фраз:
— Осмелюсь предсказать, что большевизм и его опасная доктрина не могут быть побеждены силой оружия. […] Мы послали вооружение и продовольствие на сумму в 100 миллионов фунтов. Мне не жаль ни единого истраченного пени, но совершенно очевидно, что мы не располагаем средствами, чтобы продолжать столь дорогостоящую интервенцию в этой бесконечной Гражданской войне…
Девять дней спустя Ллойд Джордж, выступая в палате общин, высказался еще более недвусмысленно:
— Деникин и Колчак преследуют две цели. Первая — это уничтожение большевизма и реставрация демократического русского правительства. И здесь между нами полное взаимопонимание. Но их вторая цель — объединение России. И это совсем не та политика, которая устраивает Британскую империю. Один из самых известных наших государственных деятелей лорд Биконфилд уже высказал соображение, что Россия, ставшая сильной и мощной, распространившая свое влияние в направлении Персии, Афганистана и Индии, превратилась бы в значительную угрозу для Британской империи…
Английский военный корреспондент в Таганроге, находившийся при ставке Деникина в момент, когда до нее дошла весть об этих речах, свидетельствует:
«Это было как гром среди ясного неба. До сих пор идея участвовать в последней фазе мировой войны вместе с главным союзником — Англией — придавала мужества добровольцам и их сторонникам. И вдруг они с ужасом осознали, что Великобритания считает войну оконченной, а их борьбу рассматривает как обычный местный конфликт. Настроение и атмосфера, царящие на юге России, изменились буквально в несколько дней. Тот факт, что дело добровольцев оказалось обреченным в глазах г-на Джорджа, сделало его почти обреченным и в их собственных глазах. Не мне решать, прав или не прав г-н Джордж, бросив на произвол судьбы армию добровольцев, но я считаю необходимым особо подчеркнуть, что, сообщив всему миру об изменении своего отношения к Добровольческой армии, он совершил бесчестный поступок».
Это был страшный удар по моральному духу белых…
В период военных неудач главкома, начиная с 1920 года, отношения с Англией резко осложнились. Из английских газет генерал узнал, что в конце декабря 1919 года, по настоятельной просьбе Ллойд Джорджа, верховный совет Антанты снял блокаду Советской России. Англичане все больше разговаривают с диктатором языком ультиматумов. Свидетельство тому — миссия Маккиндера, потребовавшая в январе 1920 года расширения концессии и поставки ресурсов. Главком отверг подобные требования, посчитав их оккупационными.
Даже на бытовом уровне стало проявляться ухудшение отношения англичан к белому югу России. А. А. фон Лампе записал в своем дневнике в начале 1920 года о том, что англичане отказали в визе вдове генерала Маркова, родственнице Н. Рериха, по надуманной причине, что они якобы не знали точного адреса художника. Комментарий Лампе краток: «Сволочь». Без восклицательных знаков…