Побудительным мотивом для написания статьи послужило то, что соратники по Белому движению стали задавать Антону Ивановичу вопросы: что же делать дальше? Генерал Деникин и дал в статье подробные ответы на три вопроса: какую позицию должно занимать добровольчество в случае международного конфликта; допустимо ли сотрудничество русских людей и организаций с иностранной агентурой «в деле разведки советской республики», главным образом стратегического положения и военной подготовки; можно ли возвращаться в Россию.
Отвечая на первый вопрос, бывший главком ВСЮР констатирует:
В Европе налицо опасность новой мировой войны. В этой распре между чужими народами «русское добровольчество не может принять участия». Иначе возможно братоубийство, так как добровольчество разбросано по всему свету. На том же основании, считает Антон Иванович, недопустимо участие добровольцев в политических распрях и в гражданских войнах в тех странах, в которых они нашли приют, и лишь только местные коммунистические восстания могли бы заставить бывших белогвардейцев взяться за оружие.
Далее генерал пишет, что в данное время не существует стран, которые бы желали «серьезно и бескорыстно помочь вооруженной силой в свержении советской власти в России». Наоборот, многие хотят быстрее признать Советскую Россию, боясь потерять экономическую выгоду. Следовательно, добровольцы не имеют нравственного права участвовать в войне против своей Родины на «стороне держав, имеющих целью отторгнуть Российские окраины».
Правда, Антон Иванович делает оговорку, что теоретически не отрицает «просветления общественной мысли», которая поймет всю опасность, исходящую из большевистской России. В случае появления силы, направленной на свержение большевизма, а не на территориальный захват России, добровольцы могут ее поддержать.
Отвечая на второй вопрос, Деникин признает:
Активная борьба с советской властью всеми способами и средствами является патриотическим и нравственным долгом русской эмиграции. Собирание же сведений о военном положении Советской России и сосредоточении их в руках русских противобольшевистских организаций необходимо в интересах планируемой борьбы.
Следовательно, разведывательные данные нужно копить в белоэмигрантских военно-политических кругах, а в вопросе передачи их иностранным державам проявлять крайнюю осторожность.
Отвечая на третий вопрос, генерал пишет:
Нельзя возвращаться в Советскую Россию, где «невыносимые условия жизни привели к физическому и моральному отчаянию, где материальные условия зачастую хуже, чем на болгарских рудниках». Вернуться же в Россию можно будет лишь тогда, когда эмиграция станет «приносить свой труд, свой разум, свою жизнь на службу Родине, а не советской власти. При наших условиях это невозможно».
Деникин особо предостерегает добровольцев от того, чтобы они не попали под влияние большевистской пропаганды и не вернулись в Россию. Добровольцы, которые вернутся в Россию, будут всячески преследоваться.
История показала, что генерал, к сожалению, оказался прав. Советская власть с репатриантами, поддавшимися их призывам о возвращении на Родину, особо не церемонилась, многие из них были репрессированы, а их отчаянные письма комиссару по делам беженцев при Лиге Наций Нансену оказались запоздалыми.
Были и коллективные письма репатриантов, среди которых насчитывалось более 150 офицеров, совсем о другом — о том, что они нашли свое место на Родине. И имел место еще врангелевский террор на Балканах против тех, кто хотел вернуться. Об этом Антон Иванович предпочитает в своей статье не упоминать. О многом он, конечно, не знал. Но в случае же со Слащевым бывший вождь Белого движения усматривает пропагандистский трюк большевистского руководства и непорядочность генерала-возвращенца.
Более того, генерал Деникин за десять с лишним лет до развертывания в РККА сталинских репрессий против офицеров предсказал, что с теми, кто вернется из эмиграции (равно и со старыми «военспецами») большевистский режим поступит жестоко.
Жизнь старого воина, потерявшего Отечество, коему он всю жизнь служил, между тем шла своим чередом…