— Уж больно громогласный, шумливый, но зато, видите, сколько лет прошло, а я все же отчетливо помню Бальмонта…
Антон Иванович не очень любил творчество Бальмонта, поэта-романтика, декадента. Некоторые из его стихов попросту считал игрою созвучий и даже набором слов. Тем не менее он отдавал должное большому таланту поэта. Константин Дмитриевич Бальмонт казался ему замечательным человеком, но только в трезвом виде. Деникин скорее жалел, чем любил его. Но гасить последствия пьяных дебошей Бальмонта в маленьких французских ресторанчиках, которые заканчивались в полицейских участках, приходилось сердобольной супруге бывшего белого вождя. Она, владевшая французским языком, неоднократно и не без труда вызволяла Бальмонта из полиции. На одной из своих книг, подаренных Ксении Васильевне, поэт сделал надпись:
«Чтимой и очаровательной, очень-очень мне дорогой Ксении Васильевне Деникиной».
С дружеским вниманием откликнулась на приезд Деникиных во Францию Марина Ивановна Цветаева.
Многие ее стихи посвящались подвигам белой армии. Поэтесса не умела, да и не стремилась ладить с эмигрантской средой.
«Для правых она была чужой, их пугал ее бунтарский дух, ее презрение к буржуазной обеспеченности, ее необычность и отказ от традиционных литературных условностей. Левые видели в ней певца „белой мечты“, автора поэм о царской семье, не желавшего подчиниться политическим и социальным заповедям. Одни называли ее тайной большевичкой, другие явной монархисткой», — писал один из литературных критиков.
Для Цветаевой генерал Деникин слыл одним из «лебединого стана», стаи славных: Корнилова, Маркова, Алексеева… И когда в 1939 году она вдруг решила вернуться в Россию, а за два года до нее уехал Александр Иванович Куприн, Антон Иванович не осудил, но он грустил и скорбел об их, как он считал, неразумном решении.
Марина Цветаева уехала в СССР вслед за дочерью Ариадной и мужем Сергеем Эфроном. Мужа расстреляли, а дочь сослали в Сибирь. В годы Великой Отечественной войны в минуту полного одиночества и отчаяния Марина Цветаева покончила жизнь самоубийством. А потом, когда в Советском Союзе посмертно напечатали ее избранные стихотворения, Марина Ивановна стала одним из популярных и чтимых авторов.
Александру Ивановичу Куприну всегда хотелось умереть в России. Его мучил физический недуг и склероз мозга, а материальное положение являлось убийственным. Он решил вернуться на Родину. Художник И. Я. Билибин, приехавший в Москву еще в 1936 году, взялся за него похлопотать. Вскоре советское посольство вручило чете Куприных советские паспорта.
Весной 1937 года Куприн пришел к Деникиным. Ксения Васильевна поведала биографу вождя Белого дела Леховичу о том, что ей хорошо запомнилось, как Куприн, ничего не говоря, прошел в комнату Антона Ивановича, сел на стул возле письменного стола, долго молча смотрел на генерала и вдруг горько-горько расплакался, как плачут только маленькие дети. Дверь в комнату закрылась и Ксения Васильевна слышала только голос Куприна, а потом голос мужа. Через некоторое время Антон Иванович учтиво проводил своего посетителя до лестницы и на изумленный вопрос жены: «В чем дело?» — коротко ответил: «Собирается возвращаться в Россию».
Вскоре Деникины из газет узнали, что в конце мая Куприны уехали в Москву, общественность приняла писателя тепло. Годом позже он тихо скончался.
Ближе всего судьба свела Деникиных со Шмелевым.
Сын разбогатевших крестьян, ставших московскими купцами, Иван Сергеевич Шмелев окончил университет в Москве и в молодости прошел обычные в то время для студентов дороги протеста и революционных настроений. В 1917 году он приветствовал революцию, но вскоре ужаснулся, увидев в ней лишь стихию разрушения и насилия, что он отразил в своей книге «Солнце мертвых». Переведенная на иностранные языки, книга эта произвела сильное впечатление на многих европейских писателей, в том числе и на Томаса Манна.
Доподлинно неизвестно, как Антон Иванович относился к творчеству Шмелева, но Шмелева как человека он ценил очень высоко. В эмиграции Шмелев оказался одним из немногих действительно близких ему людей.
— Он очень любил Шмелева, очень! У них было какое-то тонкое взаимопонимание, — утверждала в беседе со мной Марина Антоновна…
Окружающие Антона Ивановича таланты не могли не оказать благодатного влияния на его литературное творчество.
В 1928 году в Париже вышла в свет книга Деникина «Офицеры», раскрывшая его писательское мастерство беллетриста.
Книга Антона Ивановича не прошла незамеченной для эмигрантской общественности. Благожелательно откликнулась газета «Дни» Керенского (которого Деникин грозился в горячке Гражданской войны повесить) и эсеровская газета «За свободу» (с Савинковым у Антона Ивановича тоже не было взаимопонимания).