С Ренненкампфом во время пути Антон Иванович был в постоянном общении: в частных беседах генерал рассказывал о своем походе, весьма скромно касаясь личного участия. Устраивали совместные товарищеские пирушки, которые не выходили никогда из пределов воинской субординации.
Знаменитый боевой генерал присутствовал неизменно и на импровизированных «литературных вечерах», где ехавшие в поезде три военных корреспондента читали свои статьи, посылаемые с дороги в газеты. Круг впечатлений пассажиров, едущих на игру в прятки со смертью, от поездных разговоров, от бесед с офицерами обгоняемых воинских эшелонов и от мелькавшей станционной жизни Великого Сибирского пути был ограничен. Писали корреспонденты, в сущности, одно и то же, и Деникину известное. Но любопытен был индивидуальный подход к их темам.
Сотрудник «Биржевых ведомостей», в форме подпоручика запаса, писал вообще скучно и неинтересно. От «Нового времени» ехал журналист и талантливый художник Кравченко. Он нарисовал прекрасный портрет генерала Ренненкампфа, наделил попутчиков своими дорожными набросками и, вообще, пользовался среди пассажиров поезда большими симпатиями. Писал он свои корреспонденции интересно, тепло и необыкновенно правдиво.
В поезде у будущего вождя Белого дела состоялась первая встреча с человеком, с которым судьба его сведет еще не раз. С ним в Маньчжурию в качестве военного корреспондента от «Русского инвалида» — официальной газеты Военного министерства — ехал подъесаул Петр Николаевич Краснов.
Мы еще будем говорить об атамане Краснове…
В поезде за двухнедельное путешествие все пассажиры перезнакомились. И потом по приказам и газетам Деникин следил за судьбой спутников.
…Прибыв в Порт-Артур, адмирал Макаров проявил кипучую деятельность, реорганизовал технически и тактически морскую оборону, а главное, поднял дух флота. Но жестокая судьба распорядилась иначе: 12 апреля броненосец «Петропавловск», на котором держал свой флаг командующий Тихоокеанским флотом, от взрыва мины в течение 2 минут пошел ко дну, похоронив надежду России.
Генерал Ренненкампф в позднейших боях был ранен, один из его штабных убит, двое ранено.
Писатель Кравченко погиб в Порт-Артуре. Большинство других попутчиков Антона Ивановича были также перебиты или ранены…
Создается впечатление, что поезд, на котором ехал на войну Генерального штаба капитан Деникин, был отмечен печатью рока…
А пока колеса поезда мерно постукивали. Поезд остановился 5 марта в Харбине. Антон Иванович уже почти не хромал. Прибыл в штаб Заамурского округа пограничной стражи, где получил назначение на вновь учрежденную должность начальника штаба 3-й заамурской бригады.
В ПРЕДБОЕВЫХ ПОРЯДКАХ
Это не служба, а службишка; служба будет впереди…
Деникин, став начальником штаба бригады, будучи в чине капитана, неожиданно перескочил по иерархической лестнице две ступеньки. Он получил и солидный оклад содержания, позволивший в несколько месяцев «аннулировать» оставленное в Варшаве «завещание» и позаботиться о матери.
В круг его служебных обязанностей входили вопросы строевой, боевой и разведывательной службы. Командир бригады полковник Пальчевский, введя в курс бригадных дел своего начальника штаба, предоставил затем ему широкую инициативу. С ним Антон Иванович трижды проехал на дрезине почти 500-километровую линию, знакомясь со службою каждого поста. С конными отрядами отмахал сотни километров по краю, изучая район, быт населения, знакомясь с китайскими войсками, допущенными вне полосы отчуждения — для охраны внутреннего порядка. Половина пограничников — на станциях, в резерве, другая поочередно — на пути. В более важных и опасных пунктах стоят «путевые казармы», словно средневековые замки в миниатюре, окруженные высокой каменной стеной с круглыми бастионами и рядом косых бойниц, с наглухо закрытыми воротами. А между казармами — посты-землянки на 4–6 человек, окруженные окопчиком. Служба тяжелая и тревожная.
Со временем Деникин втянулся в службу, она стала для него интересной. К Пасхе его произвели в подполковники. С товарищами и командиром бригады сложились добрые отношения. Бытовые условия — вполне сносные.