— С удовольствием, желаю успеха.
Опять же нетипичная ситуация: начальник штаба, в руках которого сосредоточены все нити управления, напрашивается у своего командира в авангард, в самое пекло, где ни по каким канонам военного искусства не должен находиться начальник штаба, ибо через него командир управляет боем. И командир с удовольствием соглашается!
Антон Иванович поехал к авангарду, обдумывая, как бы позолотить пилюлю своему предшественнику. Напрасное беспокойство. Когда полковник узнал о смене, он снял шашку, перекрестился и сказал:
— Слава тебе, Господи! По крайней мере, теперь в ответе не буду.
«Сколько раз я встречал в армии на высоких и на малых постах людей, безусловно храбрых, но боявшихся ответственности!» — пишет Деникин.
У Антона Ивановича были свои недостатки, но в одном его нельзя упрекнуть — боязни личной ответственности…
Деникин получает возможность приобрести первый опыт самостоятельного командования крупной войсковой частью.
Холодная ночь… Стрелки лежат на гребне сопки в напряженном ожидании, держа ружья в закоченелых руках. Антон Иванович спустился вниз к резерву. У небольших костров, от неприятеля не видных, грелись кучки солдат; другие, невзирая на мороз, спали на соломе, разостланной на земле. Ни одной фанзы поблизости. Ординарец Старков, раздобыв где-то лом, выкопал в промерзлой земле яму, настлал соломы — постель для своего подполковника. Попробовал Деникин прилечь — не вышло, стынет тело, предпочел не спать. В ночь японцы атаковали и были отбиты.
Вскоре они повели бой по всему фронту авангарда Деникина, все более охватывая левый фланг, выходя на Синцзантинскую дорогу. Сотни Деникина, направленные туда, высылали на гребень высот мелкие спешенные части, которые огнем вводили в заблуждение японцев, удлинявших радиус охвата.
Наступали по всему фронту. Японцы подошли на 1200–2000 шагов к разным участкам позиций.
На авангард Деникина направлено острие главной атаки. Сильнейший огонь, нельзя поднять головы. Командир ближайшей роты, капитан Чембарского полка Богомолов ходит по цепи во весь рост, проверяя прицелы…
— Капитан, зачем вы это делаете? Нагнитесь!
— Нельзя, господин подполковник, люди нервничают, плохо целятся.
И зашагал дальше по цепи.
Ползут вниз раненые. Японские пули медные, старого образца, потому раны тяжелые. Уносят убитых. Один унтер-офицер сражен пулей в голову — очевидно, любимец капитана. Богомолов подошел, наклонился, поцеловал покойника в лоб. Потом присел возле, закрыв лицо руками… Но через 2–3 минуты встал и опять во весь рост зашагал по цепи.
Вот он, строевой русский офицер в своем презрении к смерти, любви к солдату, на плечи которого падает самая грязная и страшная работа на поле боя! Разве можно его обвинить в поражении в той бесславной для России войне?
Наступление и атаки японцев против Цинхечена продолжались 5 дней. Последний раз японцы перешли в короткое наступление, легко отбитое. Это был лишь арьергард, прикрывавший отступление главных сил. Разъезды донесли Деникину, что колонна, обходившая войска слева, уходит на Цзянчан.
Боевая задача была выполнена Антоном Ивановичем, без преувеличения сказать, блестяще! Общие потери японцев — 280 человек. Он распустил свой отряд по полкам и вернулся в штаб.
Так кончился Цинхеченский бой, лично для Антона Ивановича особенно памятный как первый опыт боевого командования. Суровое крещение огнем во славу русского оружия состоялось! В историю войны вошли наименования — «Ренненкампфовская гора», «Бересневская сопка», «Деникинская сопка», закрепленные за позициями Цинхечена.
В декабре 1904 года произошла реорганизация. Ввиду значительного усиления отряда генерала Ренненкампфа последовал приказ о сформировании для него штаба корпуса. Начальником штаба был назначен полковник Василий Гурко. Деникин сохранил должность начальника штаба Забайкальской казачьей дивизии. Во главе дивизии временно стоял генерал Любавин — простой, храбрый и честный уральский казак, предоставлявший своему начальнику штаба оперативную инициативу.
Из ставки постоянно шли тревожные сообщения об угрозе нашему левому флангу, Ренненкампф поручал штабу дивизии усиленные разведки в этом направлении. Дважды Деникин с генералом Любавиным, сбивая передовые части японцев, ходил к Цзянчану. Кроме того, он с самостоятельным отрядом отбросил японцев с перевала Ванцелин (Янопу).
В декабре в штабе дивизии стало известно, что готовится набег русских конников в тыл японских армий с запада. Ренненкампф, видимо, очень желал, чтобы дело это было поручено ему; нервничал и сносился по этому поводу частным образом со ставкой. Претендовал на эту роль и генерал Каульбарс, командующий армией, он упрашивал Куропаткина разрешить сдать армию и стать во главе Западной конницы, уверяя, что в этой роли будет более полезен. Действительно, в широких армейских кругах только двух этих природных кавалеристов считали способными выполнить столь важный рейд, впервые предпринимаемый за время Маньчжурской кампании.