По части парадов и церемониальному маршу полк Деникина отставал от других. Но это не особенно его волновало. Зато стрелял полк хорошо, а маневрировал лучше других.
Подчеркнем принципиально важный момент: командир полка наистрожайше требовал неукоснительного соблюдения мер безопасности. Упрощенчество, халатность не прощались. Ефрейтор Марочкин, будучи помощником руководителя занятий, проявил недобросовестность и допустил, что молодой неопытный солдат выстрелил боевым патроном вместо холостого. Деникин, разбирая данный случай, в приказе по полку пишет:
«Счастливая случайность. Впредь быть более осторожным и внимательным при обращении с боевыми патронами, так как последствием такой невнимательности может быть убийство.
Ефрейтора Марочкина Александра арестовать за небрежное обращение с боевыми патронами на 10 суток строгим арестом».
Антон Иванович показал себя тонким знатоком военной психологии и педагогики, он ценил великую силу воинских и боевых традиций. Деникин добился возвращения в полк хранившихся в Петербурге, в складах, старых полковых знамен, которых нашлось тринадцать. Эти знамена — свидетели боевой славы полка на протяжении двух столетий — сохранялись потом в созданном Деникиным полковом музее. Удалось собрать немало других реликвий полка. В числе памятников старины был первый требник художественно-рукописной работы, по которому совершались богослужения в походной полковой церкви в петровские времена.
Деникин проявлял себя недюжинным, оригинальным военным педагогом. Он умел укреплять воинскую дисциплину, создавая одновременно здоровую нравственную атмосферу в воинских коллективах.
Командир полка исходил из того, что воинская дисциплина должна существовать не только для подчиненных, но и для начальников, а бездумные наказания ее подрывают. Начальник должен уметь глубоко разбираться в проступках подчиненных. Кроме строгости, для укрепления воинской дисциплины необходимы справедливость, равномерность налагаемых взысканий, соответствие наказания поступку, знание мотивов каждого поступка.
Даже из педагогических неудач в Пултусском полку он извлек необходимые уроки. В «Очерках русской смуты» генерал пишет:
«Теперь уже после пултусского опыта — требовательность по службе, но и сбережение человеческого достоинства солдата. Как будто не были чужими».
Деникин уважительно относился к солдату старой русской армии, старался скрасить суровый солдатский быт. Например, он приказывал: «послать нижних чинов на спектакль». Но в связи с малым количеством посадочных мест в приказе был отдан приоритет строевым подразделениям полка — они должны были в течение двух дней посетить спектакль в полном составе, а для нестроевых подразделений и писарской роты было выделено посадочных мест только на 50 процентов личного состава. Командир полка приказал выдать сверх нормы «в день тезоименитства всем нижним чинам по 4-копеечной французской булке».
Он всегда старался замечать лучших и поощрять их. Рядовой Шмидт из-за организационной неразберихи бессменно простоял на посту по охране знамени полка 12 часов. Деникин произвел отличившегося солдата в ефрейторы, объявил от лица службы благодарность и приказал довести это до личного состава полка.
Особенно необходимо отметить, что командир полка не допускал огульных наказаний за дисциплинарные проступки, учитывал смягчающие вину обстоятельства. Небезынтересен такой его приказ:
«Рядовые 4-й роты Николай Михайленко и Никита Бондаренко — первый ушел в город самовольно, второй был послан за приказом. Оба напились пьяными, учинили буйство на улице и в лавочке.
За изложенное, принимая во внимание хорошее до сих пор поведение этих нижних чинов, ограничиваюсь арестованием их строгим арестом:
Михайленко — на 15 суток, а Бондаренко — на 10 суток.
Если рядовые Михайленко и Бондаренко постыдно опозорили полк перед чужими людьми, то хорошие солдаты 4-й роты должны бы их удержать и образумить».
Как видим, мы имеем дело с современными военно-педагогическими подходами. А ведь описываемые события относятся к 1910 году.
Однако в необходимых случаях Деникин проявлял непоколебимую волю и твердость характера. Полковой суд за побег приговорил к содержанию под арестом на хлебе и воде на три недели рядового Амирова, но ходатайствовал перед командиром полка о смягчении приговора (суд обратил внимание, что к побегу была приравнена несвоевременная явка подсудимого к пункту сбора). Командир полка принял следующее решение: