Неповоротливость российской военной машины изумляла. Неужели было непонятно, что Россия медленно приближалась к большой войне?
В 1904–1907 годах в противовес Тройственному союзу был создан военно-политический блок Антанты в составе Англии, Франции, России. Поистине пороховым погребом Европы стали Балканы. Здесь в результате Балканских войн к 1913 году обстановка накалилась до предела.
Полномасштабно к войне, которая все более становилась реальностью, Россия не была готова, германское правительство было хорошо осведомлено об этом.
По признанию военных авторитетов, армия до 1910 года оставалась, в полном смысле слова, беспомощной. Закон о строительстве флота появился только в 1912 году. Так называемая Большая программа была утверждена лишь… в марте 1914 года и осталась, естественно, на бумаге. Корпуса вышли на войну, имея от 108 до 124 орудий против 160 немецких и почти не имея тяжелой артиллерии и запаса ружей. Что же касается снабжения патронами, действовала старая норма в одну тысячу против трех у немцев.
По всем показателям оснащения вооруженных сил, за исключением артиллерии, Россия не дотягивала даже до среднемирового уровня. По оснащению пулеметами русская армия имела показатели в два раза меньшие, чем среднемировые, и в три раза худшие, чем германская армия. Даже винтовок (5 млн штук) не хватало для вооружения мобилизованных военнообязанных первой очереди (7 млн человек).
Русский солдат всегда отличался храбростью, стойкостью, выносливостью. Неплохо был подготовлен унтер-офицерский состав и офицеры младшего и среднего звена. Но подготовка генералитета по-прежнему оставалась слабой, и назначения на высшие должности в этом звене определялись главным образом связями и близостью к дворцу.
По оценке военного историка А. М. Зайончковского, участника Первой мировой войны, Россия вступила в войну с хорошими полками, с посредственными дивизиями и корпусами и плохими армиями и фронтами.
Не все благополучно обстояло у России и с мобилизационными планами стратегического развертывания войск и сил флота.
Тотчас после разрыва отношений между Австрией и Сербией, мобилизации австрийских корпусов правительство объявило не фактическую мобилизацию, а предмобилизационный период, предусматривающий возвращение войск из лагерей на постоянные квартиры, проверку планов и запасов. Решено было в случае надобности произвести частичную мобилизацию четырех военных округов — Киевского, Казанского, Московского и Одесского. Странно, но факт: Варшавский военный округ, граничащий с Австрией и Германией, поднимать не предполагалось. Мотивация — не дать повода Германии увидеть враждебный акт против нее. Решение это, мягко говоря, было некомпетентным. В нем проявился весь дилетантизм военного министра Сухомлинова. В канун войны даже не поднимался вопрос об увеличении военного снабжения после истощения запасов мирного времени и о мобилизации военной промышленности!
Что же происходило в Петербурге в те трагические дни?
28 июля поступило известие об объявлении Австрией войны Сербии. Министр иностранных дел Сазонов дает указание Генеральному штабу о производстве мобилизации. После совещания начальника Генерального штаба генерала Янушкевича с начальниками отделов и по настоянию последних изготовляются к подписи два проекта высочайшего указа — для общей и для частичной мобилизации, которые отправляются в Царское Село.
29 утром возвращается подписанный государем указ об общей мобилизации.
В этот день германский посол граф Пурталес вручил Сазонову ультимативное заявление о принятом его правительством решении: «Продолжение военных приготовлений России заставит нас мобилизоваться, и тогда едва ли удастся избежать европейской войны».
В 9 часов вечера, когда Центральный телеграф готовился передавать во все концы России высочайший указ, пришла отмена: государь повелел взамен общей мобилизации объявить частную… Она и началась в ночь на 30 июля. Что же произошло?
Император Николай II решил сделать еще одну попытку предотвращения войны и предложил императору Вильгельму перенести конфликт на рассмотрение Гаагской конференции. Относительно Гааги Вильгельм вовсе не ответил, а указал в телеграмме на «тяжкие последствия» русской мобилизации: «Теперь вся тяжесть решения легла на твои плечи, и ты несешь ответственность за войну или мир…»