Но так как кипел бой, Антон Иванович отложил на вечер составление текста телеграммы с требованием об отзыве Маркова.
Два часа спустя из наблюдательного пункта Деникин увидел, как по направлению к нему трясется старая телега; едущий на ней, казалось, не обращал внимания на стрельбу, для которой представлял столь удобную цель. Он прибыл здоров и невредим. Это был Марков.
— Извините за транспорт, ваше превосходительство. Я другого не нашел ничего, а мне надо было очень поспешить! — отрапортовал полковник.
Генерал не стал посылать телеграмму…
После двух дней сражения город Лупков, наконец, заняли. Австрийцы все еще занимали Лупковский перевал, и положение 8-го корпуса оставалось тяжелым.
Расположенные высоко в горах деревушки и небольшие городки соединялись тропинками, которые, как только выпадал снег, становились непроходимыми для артиллерии и лошадей. Было 15 градусов ниже нуля. Подъем в колоннах на виду у противника, закрепившегося в деревнях, был бы настоящим самоубийством.
— К черту тропинки и деревни! — решает Деникин. — Мы полезем направо, минуем ущелье, затем спустимся, отрезав противнику дорогу к отступлению, и ему останется только сдаться. Но как быть с артиллерией и лошадьми? Пусть они остаются в Лупкове, их будет охранять один батальон, австрийцы подумают, что в городе вся бригада.
Распрягли лошадей, нагрузили их мешками с продовольствием и патронами, повели с собой под уздцы. 4000 стрелков перешли Карпаты и соединились со своими товарищами, которые, опередив их, вошли в Венгрию. Полки Деникина опрокидывали австрийцев, захватывая пленных, занимая деревни и опорные пункты, ворвались в город и на станцию Мезоляборч.
За Карпатский переход Железная бригада пленила 3730 человек. Это при боевом численном составе 4-й стрелковой бригады в 4000 штыков. Наши потери составили 1332 человека.
Операция корпуса, столь блестяще начатая, окончилась неудачей. Железная бригада до 30 ноября с боями еще подвигалась вперед, пока ее не сменили сибирские стрелки. Деникин получил телеграммы: «с горячей благодарностью» — от Верховного главнокомандующего, «с полным восхищением несравненной доблестью» — от корпусного командира. Генерал Брусилов телеграфировал Деникину: «Молодецкой бригаде за лихие действия, за блестящее выполнение поставленной ей задачи шлю свой низкий поклон и от всего сердца благодарю вас, командиров и героев стрелков. Перенесенные бригадой труды и лишения и славные дела свидетельствуют, что традиции старой Железной бригады живут в геройских полках и впредь поведут их к победе и славе».
Дорога на Будапешт, казалось, была открыта, но противник предпринял контратаку. Все приготовились к сражению, однако Брусилов отдал приказ об отступлении. Все неохотно отошли к перевалу.
8-я армия заняла позиции на перевалах. Ее фронт растянулся тонкой завесой на 250 километров. Австрийцы, имея 6 корпусов и усиленные германским корпусом и частями, опять перешли в наступление в направлении на Перемышль. На одном участке им удалось прорваться, и фронт подался глубоко назад. Австрийцы преследовали отступающие с боями русские войска по пятам.
Подавленный неудачей, генерал Брусилов отдал приказ армии отступать.
10 декабря 1914 года армия наконец остановились. Брусилов овладел собой и решил перейти в контрнаступление, поддержанное 3-й армией. Австро-германцы начали быстро отходить, и к концу года армии Юго-Западного фронта вновь заняли линию Карпат. Железная бригада расположилась вблизи Лутовиско.
Между тем наступал 1915 год — «год великого отступления» русских армий…
В «ГОД ВЕЛИКОГО ОТСТУПЛЕНИЯ»
Жуткое поле сражения… Весь путь, пройденный железными стрелками Деникина, обозначался выступающими из снега неподвижными человеческими фигурами с зажатыми в руках ружьями. Они застыли в позах, в каких их застала вражеская пуля во время перебежки. Между ними, утопая в снегу, смешиваясь с мертвыми, прикрываясь их телами, пробирались живые навстречу смерти.
Бригада таяла…
Под жестоким огнем однорукий герой полковник Носков лично вел полк в атаку прямо на отвесные ледяные скалы… Военное счастье ему улыбнулось. И высота взята, и сам жив остался.