Генерал не уверен. В лихой штыковой атаке намного легче. А тут любимая увидит старика и что тогда? Разрыв? Подумать страшно! Очень это беспокоит Антона Ивановича.
«10 (23) июня 1916.
Уклад жизни несколько изменился, стал более беспорядочным; спишь не по плану, а когда можно; два раза обедали в 5 и в 6 часов утра. Но с превеликим аппетитом. В общем, по совокупности всех условий боевой обстановки, если не изувечат, вернусь домой совершенно здоровым, но постаревшим на 10 лет против своего возраста. По внешнему виду. Так и знайте…»
На фоне ухудшения здоровья матери все больше волнует и нравственный аспект. Родители Аси не в курсе их отношений.
«…Дома — по-прежнему обстановка тяжелая. Главное — беспросветная. И ничем не поможешь. А в другом… изменить внешние условия жизни не хотят. В первом случае — беспомощен, но во втором — полная возможность. Ведь это какой-то нелепый тупик: я получаю огромное содержание, которое решительно девать некуда, а вы…
Голубка, что родители ваши, знают? И не нужно ли мне написать им несколько слов».
А вот и кульминация.
«….Чем дальше, тем глубже охватывает меня близость к вам, моя любимая, моя радость. Осень жизни… хмурую… осветлила. И согреешь? Да?»
И все же страшно. Любит, а если это кончится? Нет, о войне все же писать проще.
«23 июня (6 июля) 1916.
15-го Бог послал дивизии опять большой успех: прорвал на всем фронте, причем за 15-е и 16-е захватил 5000 пленных (в том числе бригадный и два полковых командира), 12 орудий и т. д. 17-го меня немного потрепали… Но не очень.
Продвинулись вперед. Жилья нет, деревушки сожжены. Штаб перешел в лиственный дремучий лес. Прелестная дача: землянки, построенные австрийцами уютно и даже изящно: скамейки, столы. Не чуждый вкуса мой вестовой поставил Мне на стол букет из… ежевики. Жаль только, что дождь по Несколько часов в сутки, на темечко с потолка капает вода, а австрийцы, чрезвычайно нервно настроенные (все ждут атаки), мешают спать, всю ночь ведя сильнейший и беспорядочный огонь».
У человека есть то, что никто не может отнять пока он жив, — воспоминания.
«…Помню ли я нашу поездку в Вильно? Очень. Потому что тогда началось то, что я, скрепя сердце, устранил из своей жизни как несбыточную мечту и к чему через 6 лет вернулся».
Шесть лет пытался преодолеть Антон Иванович любовь к юной женщине. Шесть лет старался не думать о Ксении… Но сердцу не прикажешь.
Ксения Васильевна все больше понимает: она любит. Она его любит! Она не отказывает генералу, но просит немного подождать…
Потребовалось несколько недель упорных письменных уговоров, чтобы Ксения Васильевна согласилась стать невестой и навсегда связать свою жизнь с судьбой генерала Деникина.
Летом 1916 года решили — по настоянию Антона Ивановича — венчаться не сразу, а лишь по окончании войны.
И все же он уже начинает строить робкие планы на будущую жизнь.
«8 (21) августа 1916.
Ты хотела бы каску? Сейчас нет, голубчик. Но в данное время против меня чисто германский фронт. В первом же бою снимем с противных варваров пару касок.
Конечно, Александр Михайлович должен жить с нами. И это будет хорошо не только в силу ваших сердечных отношений: его общество мне очень приятно».
Так и случилось: дед Аси прожил с Деникиными до конца жизни.
Итак, Антон Иванович и Ксения Васильевна перешли на «ты». Однако в большинстве случаев и тогда, и во все последующие годы семейной жизни Ксения Васильевна обращалась к Антону Иванович на «вы» и называла по имени-отчеству, только иногда, в зависимости от настроения просто «Иванович».
А между тем война грохочет, и Деникин все увереннее шагает к вершинам боевого мастерства и военной карьеры:
«31 августа (13 сентября) 1916.
Дело в том, что я временно командую 8-м корпусом… Разбужен телеграммой, через 2 часа собрался, пролетел на автомобиле и через несколько часов очутился в новом кругу людей, жизни и деятельности. Гораздо более широкой и ответственной.
Обстановка гораздо культурнее; чистые дома, удобства жизни до… ванны включительно. Но жаль простой, суровой и милой жизни прежней, с которой сроднился за 2 тяжелых года войны…»
6(19) октября Ася решила переехать из Петербурга к матери и своему отчиму в Шостку. 14 (27) октября телеграмма известила генерала о том, что его мать умирает. Поезд, которым он ехал в Киев, опоздал на три часа. Когда Антон Иванович прибыл домой, его «дорогая старушка» уже полчаса как умерла. Глубокая боль соединилась с пронзительной радостью: приехала Ася, предупрежденная своей матерью, которая ухаживала за больной. После похорон Деникин вернулся на фронт. Он писал своей невесте: