«Среди служивых людей с давних пор не было элемента настолько обездоленного, настолько не обеспеченного и бесправного, как рядовое русское офицерство. Буквально нищенская жизнь, попрание сверху прав и самолюбия; венец карьеры для большинства — подполковничий чин и болезненная, полуголодная старость».
Но особую ценность, по моему убеждению, представляют генеральские обобщения о качественных изменениях в офицерском корпусе, обусловленные предреволюционным кризисом в России: колебание традиционной аполитичности офицерства; брожение в офицерском корпусе, недовольство государем и его женой; усиливающаяся конфронтация между армейскими и гвардейскими офицерами; нездоровые отношения офицеров и солдат, отчуждение между ними, вызванное «недостаточно внимательным отношением офицерства к духовным запросам солдатской жизни»; разлагающее влияние на армию революционной пропаганды.
Значимость таких оценок усиливается тем, что они даны человеком, хорошо знающим армию изнутри, ее строй и дух, военным профессионалом, который отнюдь не идеализирует армию, настойчиво приводя мысль: каков народ, такова и армия.
Разумеется, подобные обобщения носят весьма дискуссионный характер. Но, видимо, деникинская точка зрения во многом объясняет тот исторический феномен, что из 250-тысячного корпуса офицеров в октябре 1917 года выступило против большевиков не более 5,5 тысячи человек, то есть менее 3 процентов их общей численности. Да и многие генеральские выводы относительно разложения армии подтвердила общественно-историческая практика.
Отречение императора от престола заставило Антона Ивановича произвести переоценку ценностей по отношению к монархии. В его сознании монархистские тенденции утвердились прочно. В основном это обусловливалось армейской средой его бытия, в которой монархические устои, систематически закрепляемые церковью, были очень сильными. Деникин влился в армейский социум, имея уже твердую веру в незыблемость трона, святость монарха. Правда, обаяние личности государя было поколеблено известной историей с непричислением выпускника Академии Генерального штаба капитана Деникина к корпусу офицеров Генерального штаба.
Второе разочарование последовало после беседы с Николаем II при представлении по случаю назначения командиром полка в 1910 году. Беседа оставила в душе чувство пустоты и внутренней неудовлетворенности. Антон Иванович видел бездарность и ошибки царского режима. Считая необходимым создание во время войны сильной национальной власти, опирающейся на доверие широких кругов населения, он с беспокойством и растущим возмущением наблюдал, как правительство неразумными поступками и отсутствием творческой мысли настраивало против себя даже законопослушных граждан.
«Безудержная вакханалия, — писал он, — какой-то садизм власти, который проявляли сменявшиеся один за другим правители распутинского назначения, к началу 1917 года привели к тому, что в государстве не было ни одной политической партии, ни одного сословия, ни одного класса, на которое могло бы опереться царское правительство. Врагом народа его считали все: Пуришкевич и Чхеидзе, объединенное дворянство и рабочие группы, великие князья и сколько-нибудь образованные солдаты».
Примечательно, что если до 1917 года Деникин был убежденным конституционным монархистом, то в ходе революции понял: Романовы дискредитированы окончательно. Правда, по-человечески он жалел свергнутого царя. Генерал не стал политическую борьбу переносить на личности.
Узнав об убийстве Николая II и его семьи в 1918 году, он распорядился отслужить молебен во всех церквах на подконтрольных ему территориях. Но понимание того, что дело династии проиграно, у него было четким.
Отношение Деникина к Февральской революции прочно переплетается с его отношением к Временному правительству.
Нахождение в первые дни Февральской революции на Румынском фронте, вдали от центра событий, не позволило Деникину четко определить свое отношение к Временному правительству. После назначения на должность начальника штаба ставки верховного главнокомандующего он вплотную сталкивается с деятельностью Временного правительства и поражается ее непоследовательностью и бессилием.
Особенно его удивляет некомпетентность правительства в военном строительстве: оно не пресекло выход в свет и претворения на практике знаменитого Приказа № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов от 1 марта 1917 года, направленного на демократизацию армии (см. Приложение 5).
Нельзя, однако, считать, что Временное правительство абсолютно не отреагировало на Приказ № 1.