Нет, он не был трусом.
Он нажал на курок.
Раздавшийся выстрел оглушил его. Он вскрикнул, но не услышал собственного голоса. В голове, словно обезьяна, громко стучала по цимбалам, а уши пульсировали, как чёрт знает что, особенно правое.
Встав, он шатаясь подошел к туалетному столику, бросил «Кольт» на мраморную столешницу с громким металлическим лязгом и уперся обеими руками в полированный камень, чтобы удержаться на ногах. Сердце у него колотилось, и он пока не доверял своим ногам, которые казались ему такими же хрупкими, как деревянные спички.
Его отражение в зеркале было бледно-белым и страдальческим, но череп оставался целым. Он в последний момент вздрогнул и отклонил пистолет от виска. Подняв глаза к потолку, он увидел в гипсокартоне дыру размером с серебряный доллар.
Звук, похожий на звон тарелок, в его голове, казалось, становился громче, и Эрнесту потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что он на самом деле слышит: сигнал тревоги.
Хватая «Кольт, - он вышел из ванной и поспешил вниз по лестнице. По пути к входной двери он заглянул в гостиную, кабинет и салон; все комнаты казались в порядке.
Именно в прихожей он обнаружил виновника.
На паркетном полу среди разноцветных осколков стекла лежал камень приличных размеров. Он пробил одно из витражных боковых окон, обрамляющих входную дверь.
Эрнест заглянул в окно, теперь уже без стекла, и не увидел снаружи никого.
Дети?
Район был престижным, и раньше у него никогда не было проблем. Но кто бы ни был этот вандал или вандалы, их, скорее всего, спугнул выстрел.
Он подошел к настенной панели сигнализации и набрал код, чтобы выключить этот шум.
Внезапная тишина была почти столь же резкой, как и вой сирены. Он снова взглянул на камень, который, почти наверняка, был из его переднего сада, а затем пошёл проверить заднюю дверь на кухне.
Он отдернул занавеску, закрывавшую маленькое окошко, и вздрогнул от удивления.
Кто-то смотрел на него изнутри.
Он поднял пистолет.
— Не стреляй! — сказала женщина. — Это я!
Эрнест прищурился. - Скутер…? - Он открыл дверь, ведущую во двор.
Его внучка хмуро смотрела на него, скрестив руки на груди. - Что, черт возьми, здесь происходит?
- Ты мне скажи, — ответил он, озадаченный её позой. - Это ты бросила камень в моё окно?
- Я услышала выстрел! Я подумала, что на тебя кто-то нападает. Решила, что сигнализация, может, их отпугнет.
- «О, — сказал он, немного смутившись. - Это было ерунда.
- Ерунда? Это был выстрел!
- Я чистил старый револьвер. Он случайно выстрелил.
- Боже, дедушка! Ты меня до полусмерти напугал. - Она покачала головой, и в гневе она была точной копией своей покойной, вспыльчивой матери. - Ну? Могу я зайти?
- «Что ты здесь делаешь, Скутер?
- Я уже не та маленькая девочка…
- Нет, конечно. Сколько времени прошло?
- Ты имеешь в виду с тех пор, как я жила здесь с тобой? Или с тех пор, как ты перестал со мной разговаривать?
Эрнест вздохнул. - Заходи… Ника. И добро пожаловать домой.
Глава 4
ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ
Ника прислонилась поясницей к каменной столешнице. Ее взгляд блуждал по кухне, которая осталась такой, какой она ее запомнила: поцарапанные паркетные полы, изношенные за более чем столетие (там, где она раньше играла с куклами, пока бабушка суетилась, готовя ужин); открытые шкафчики, в которых красовалась красивая посуда и стеклянная посуда (не было видно большого стакана с Питером Пэном, ее любимого, который она когда-то получила в подарок на акции на заправке); кастрюли и сковородки, висящие на кованой подвесной решетке; стены и лепнина, окрашенные в насыщенные драгоценные оттенки; и фартук в шахматную клетку, на котором, как однажды рассказал ей Папи, он играл в шахматы, но только когда никого не было рядом (Боже, неужели она действительно поверила, что он играл в шахматы на вертикальной поверхности? Сколько ей тогда было лет? Шесть? Семь? И имело ли это вообще значение?).
Нет, не имело. Но воспоминания были теплыми и ностальгическими. Годы, проведённые ею в этом доме, были хорошими.
— Ну, что происходит, Ника? — спросил теперь её дедушка. Он стоял рядом с огромным холодильником, и Ника поняла, что холодильник, по крайней мере, был относительно новым. На самом деле вся бытовая техника была современной — и чёрной. Её бабушка никогда бы этого не одобрила, подумала она. - Это… ну, как минимум, сюрприз.