Закипел чайник. Ника заварила растворимый кофе и вынесла его на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.
Попай развалился в кресле на каменной террасе и курил сигарету.
— Не знала, что ты здесь, — сказала она, садясь напротив него. — Вижу, по-прежнему упорно борешься с этой привычкой?
— Уже два дня подряд. — Он кашлянул, прикрыв рот кулаком.
— Ты теперь действительно куришь, — сказала она. — Кашель курильщика и все такое.
Он затушил сигарету в керамической пепельнице. - Хорошо спала?
- Как младенец. С кошмарами и всем прочим.
- Кошмары?
Она отпила кофе и кивнула. - Этот самозваный похититель преследовал меня и моего кавалера.
Попай посмотрел на её платье. - У тебя сегодня утром ещё одно свидание?
- Чуть позже я заеду за одеждой в Broadway Plaza. Но я не собираюсь ходить по магазинам в твоей пижаме.
- Хочешь, я тебя подвезу?
- Это всего в паре миль отсюда. Я не против немного размяться.
- На шпильках?
- Я одолжу у тебя пару кроссовок.
- Тебе нужны деньги?
- Спасибо, — резко ответила она, — но я не нищая.
- Ты больше не выплачиваешь компенсацию?
- Если тебе так важно знать, я выплатила всю сумму единовременно, по решению суда, ещё до того, как меня посадили.
- Деньги на освобождение? — спросил он.
- Я не получила ни пенни, когда меня выпустили. Я устроилась на работу.
- О? — сказал он, приподняв бровь.
- В сфере ИТ, — ответила она уклончиво.
Ника посмотрела на задний двор. Обширный зеленый газон, окаймленный клумбами, засаженными раннелетними цветами, уходил к густому лесу. Игровая площадка, слегка наклонившаяся и потемневшая от времени, стояла рядом с синим бузиновым деревом, усыпанным кремовыми цветками и пудрово-сине-черными ягодами (которые она раньше собирала и ела во время воображаемых чаепитий). Попай купил эту детскую площадку для неё вскоре после того, как умерли её родители и она переехала к нему и к бабушке.
Она сказала: - Удивляюсь, что ты так и не снёс эту уродливую штуку. Она портит вид.
Попай повернулся, чтобы посмотреть на неё. - Она стоит там так давно, что меня уже не беспокоит.
- А швейная машинка бабушки и большое зеркало беспокоили тебя настолько, что ты их выбросил.
— Я их не выбрасывал, Ника. Я их отдал на благотворительность. А это были вещи для дома. А вещи на улице — это другое дело. К тому же… я всегда думал, что этот игровой набор может пригодиться, если у меня появятся внуки.
— А ты хотел внуков?
— Разве не каждый дедушка и бабушка этого хотят?
- Мне всего двадцать семь, — сказала она.
- Твоей маме было двадцать один, когда она тебя родила. Вот, лучше возьми это. - Он залез в карман и достал два ключа, прикреплённых к ярко-синему брелку. - Один — от входной двери, — пояснил он. - Другой — от задней. Ещё я записал код к сигнализации. Он лежит на кухонном столе. Но это просто день рождения твоей бабушки.
- Спасибо, Папи. Но, как я уже сказала, я останусь всего на несколько дней, а ты ведь всегда дома…
- Я уезжаю сегодня.
Ника уставилась на него. - Уезжаешь? Куда ты едешь?
- За границу, — ответил он.
Она моргнула, словно не расслышала его. Внутри нее закипел гнев. - Если ты не хочешь, чтобы я оставалась у тебя, — резко сказала она, — просто скажи. Я уйду. Тебе не нужно лететь в Европу, чтобы сбежать от меня! - Она резко встала, чуть не опрокинув стул.
- Скутер… подожди. Я не лечу в Европу. И я не уезжаю, чтобы сбежать от тебя.
- Ты заранее запланировал эту поездку? — вызывающе спросила она.
— Ну, нет, — ответил он. — Я решил поехать вчера вечером.
— В тот вечер, когда я появилась, да?
— Ты не понимаешь…
— Так объясни же, Папи! Куда ты едешь?
— Во Вьетнам, — сказал он. — У меня там есть незавершенные дела, которыми нужно заняться.
— Ты имеешь в виду… с тех пор, как ты был солдатом?
Он кивнул.
Ника не могла в это поверить. - Эта война была целую вечность назад! И ты решил заняться этим «незавершенным делом» на следующий день после того, как я приехала к тебе? Я не дура, знаешь ли.
- Ты слишком много в это вкладываешь. Вчера вечером я решил, что нужно это сделать, и теперь, когда решение принято, я не могу просто сидеть сложа руки, откладывая дело в долгий ящик и тратя время впустую.