Пройдя небольшое расстояние, Эрнест сказал: - Может, заглянем туда? - Он указал на жилой дом середины прошлого века с видом на набережную. Когда-то все жилые помещения были переоборудованы в оживленные рестораны, кафе и бутики.
Она окинула взглядом ярко освещённые вывески и сказала: - Я знаю, что мы во Вьетнаме, и мне следовало бы проявить смелость и попробовать что-нибудь аутентичное. Но, честно говоря, сейчас мне хочется только чизбургер.
- Давай всё-таки заглянем.
Вход в здание находился сзади, рядом с обширным книжным магазином. Розовая вывеска сообщала, что за пользование лифтом взимается плата в размере 3 000 донгов (с человека). Они пошли по лестнице — не для того, чтобы сэкономить двадцать центов или сколько там, а потому, что лифт выглядел так, будто его не обслуживали в этом столетии.
Лестничная клетка была окрашена в оранжевый цвет, плохо освещена и выглядела ветхой… такое место, где, казалось бы, должен был витать запах мочи, но, к счастью, его не было.
В конце концов они добрались до самой крыши и обнаружили там американский ресторан под названием «Happy Jack’s Tavern. - Там было многолюдно и шумно, играла громкая музыка. Официантка проводила их к недавно освободившемуся столику на балконе с видом на прогулочную набережную внизу. Рядом с ними громко стучали бильярдные шары — четверо мужчин стояли вокруг стола, обтянутого красным сукном. Когда официантка вернулась с их напитками — диетической колой и пивом — Ника заказала чизбургер и картошку фри. Эрнесту ничего не приглянулось, и он остановился на куриных крылышках с соусом из голубого сыра.
— Весёлая атмосфера, — сказала Ника, оглядываясь по сторонам. Потолок украшали яркие гирлянды и китайские фонарики, а на стенах, обшитых деревянными панелями, висели фотографии Майкла Джексона и других культовых певцов. Из соседнего динамика громко зазвучала песня Motley Crue «Girls, Girls, Girls.
— Слишком много иностранцев, как на мой вкус, — заметил Эрнест. Он обратил внимание, что многие из них были мужчинами средних лет с вьетнамскими спутницами лет двадцати.
— Наверное, это значит, что еда здесь хорошая. Так какие планы на завтра, Папи? Ты сказал таксисту, что мы едем куда-то далеко отсюда. Это было для того, чтобы отмахнуться от его предложения покатать нас по городу? Или твои таинственные дела не в Сайгоне?
- Это не в Сайгоне, — ответил он ей. - Я уеду только завтра. Максимум на два дня…
- Папи!
Он нахмурился, глядя на неё. - Что?
- Что? Мне действительно нужно объяснять? Ты пытался от меня избавиться ещё в Сан-Франциско. Если бы я не устроила такую истерику, ты бы это сделал. Теперь я проделала с тобой путь через полмира, а ты снова за старое!
Эрнест поморщился. - Я ничего не „затеваю, - Скутер. Место, куда я еду, очень отдалённое. Тебе там не место. Развлекайся в Сайгоне, пока меня не будет, а когда я вернусь, мы вместе будем делать всё, что ты захочешь.
- Без обид, Папи, но я в три раза моложе тебя. Все, что ты можешь делать физически, я могу делать не хуже тебя. Так это место отдалённое? И что с того? Мне это кажется приключением.
Эрнест позвал официантку, одолжил ручку и перевернул свою подставку из коричневой бумаги. Он нарисовал удлинённую букву S. - Это Вьетнам, — сказал он Нике, наклонив подставку в её сторону. - Мы находимся здесь, внизу. - Он поставил точку у нижней части буквы «S. - Мне нужно добраться сюда. - Он поставил ещё одну точку слева от Сайгона. - Это примерно в двухстах километрах отсюда. Как только я туда доберусь, мне нужно будет добраться до старой базы северовьетнамской армии в джунглях где-то в этих краях. - Он начертил крестик к северу от последней точки.
- Зачем тебе ехать на какую-то старую военную базу посреди джунглей?
- Во время войны я был одним из тех, кто спускался в туннели, искал документы и оружие, а иногда выгонял вьетконговцев на поверхность. У меня остались незавершенные дела в туннелях под базой Северной вьетнамской армии.
- Ты проделал весь этот путь обратно во Вьетнам, чтобы ползать по каким-то туннелям?
- Мы же здесь, разве не так? — сказал он. - Теперь, пожалуйста, не спорь со мной, Скутер. Туда, куда я иду, тебе не место. Все просто.
Бак Рафелсон отпил глоток виски с имбирным элем.
Вокруг него в баре на крыше царила ленивая оживленность. Американцы, австралийцы, британцы и другие иностранцы пили пиво из кружек в душной вечерней жаре. Некоторые смотрели крикет или теннис на телевизорах, прикрепленных к стенам, другие вели шумные перепалки, а третьи (а таких было немало) пристально разглядывали каждую молодую вьетнамку, которая пробегала мимо входа в бар.