- И все сбежали? — спросила она.
Он покачал головой. - Только я. Нас было пятеро. Остальные погибли.
Эрнест уже сыт по горло этой чепухой и сказал: - Насколько я знаю, Хо Ши Мин умер от сердечного приступа.
- Нет, чувак, — сказал пьяница, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не пытается подслушать. - Это то, во что высшее командование хотело, чтобы все верили.
- Ты несешь чушь, — сказал он стальным голосом.
— Папи! — сказала Ника.
- Скутер, тише! Он несет чушь!
- Но не надо быть грубым.
- Точно, старик, — резко отрезал пьяница. - Я просто… я просто поздоровался с товарищем-ветераном.
Эрнест вскочил на ноги, сжав руки в кулаки по бокам. Пьяница был как минимум на полфута выше его, но отступил на шаг назад. - Ты прав. Я действительно старик, — сказал он. - Потому что я действительно воевал на войне, ты лживая тварь.
- Эй, чувак, я служил. Я служил, чувак.
- Но не в спецназе, ты не служил.
- Да, чувак. Рейнджеры, 2-й батальон…
- Не было никакого 2-го батальона рейнджеров! Не было ни Первого, ни Третьего тоже. В те времена батальонов рейнджеров не существовало, были только отдельные подразделения и роты. А теперь убирайся с глаз долой, пока я не вытер пол тобой.
Пьяница фыркнул, виновато поглядывая на сидящих поблизости посетителей, наблюдающих за стычкой. - Мне не нужна эта хрень! Я ухожу отсюда. - Он выбежал из ресторана.
Покачав головой, Эрнест снова сел за стол. Ника смотрела на него широко раскрытыми глазами. - Я служил в рейнджерах в тех самых боях в тылу, о которых он говорил, — объяснил он ей. — Они были лучшими из лучших. То, что этот пьяница притворялся одним из них, носил боевой значок, которого не заслужил, противоречит всему, что символизирует солдат.
- Я понимаю. Просто я никогда не видела тебя таким расстроенным.
Официантка принесла их еду, поставив куриные крылышки перед Никой, а чизбургер с картошкой — перед Эрнестом. Когда она ушла, они поменялись тарелками.
- Chúc ngon miệng, — сказал Эрнест, желая сменить тему войны и всей той херни, которую никто, кто не воевал, никогда не сможет до конца понять. - Здесь так говорят вместо „приятного аппетита“.
- Чук нгаон миенг, — повторила Ника, откусывая кусочек чизбургера. - И чтобы ты знал, Папи, — добавила она, вытирая сок с подбородка, — «я действительно завтра поеду с тобой. Все просто.
Глава 10
ФРАНЦУЗ
Ника уже как минимум час лежала в постели, не смыкая глаз. Было половина десятого, а это означало, что в Сан-Франциско сейчас около половины седьмого утра.
- Мне сейчас пора просыпаться, а не засыпать, — сказала она себе в темноте.
И она знала, что заснуть не сможет. Просто будет лежать, думая об Ари Шварц, о том, что она будет делать, когда вернётся в США, и о том, насколько дерьмовой была её жизнь в данный момент.
Вздохнув, она отбросила одеяло и приподнялась. Включила свет, а затем телевизор. Канал был настроен на CNN. Она оставила его включенным, чтобы не было так одиноко, пока рылась в чемодане в поисках сигарет и зажигалки. Полагая, что в номере курить запрещено, она решила спуститься на набережную.
Лифт, как и весь отель, был отделан алебастром и мрамором. Сначала она нажала кнопку «L» (вестибюль), но потом передумала и выбрала «6» — этаж с бассейном.
Фиолетовый свет освещал обширную открытую площадку, откуда открывался вид на город. Она подошла к одной из джакузи, сняла сандалии и окунула ноги в горячую воду. Закурив сигарету, она запрокинула голову, чтобы полюбоваться неоновой башней, взмывающей в ночное небо над ней.
Она как раз тушила окурок в почти пустой бутылке из-под воды, которую принесла с собой, когда через стеклянные двери ворвался молодой парень босиком с растрепанными светлыми волосами.
Он помахал ей рукой; она нерешительно помахала в ответ. Он снял рубашку, обнажив подтянутую верхнюю часть тела, бросил её на шезлонг и нырнул в бассейн. Он проплыл под водой с десяток метров, прежде чем всплыть рядом с джакузи.
- Bonjour, — сказал он, улыбаясь ей. Его мокрые волосы были прилипшими ко лбу, а козлиная бородка придавала его круглому лицу чуть более угловатый вид. Его ледяные голубые глаза были пронзительными, но улыбка его была обезоруживающей и игривой.
- Привет, — сказала она.
- А, ты американка?
- Я не француженка.
— Меня зовут Клод, — сказал он.