Эрнест закашлялся, прикрыв рот ладонью.
Ника посмотрела на него. — Тебе, наверное, стоит показаться врачу, Папи.
— Спасибо, — сказал он.
— Я серьезно. Ты очень часто кашляешь.
— Мне семьдесят один, если ты забыла.
— Я просто говорю, что это звучит не очень хорошо.
— Я проверюсь, когда вернёмся домой, — отмахнулся он. Он почувствовал, как она пристально смотрит на него, и это продолжалось так долго, что он наконец повернулся к ней. — Что?
— Это была просто шутка.
— Что именно?
— Всё это про Эрнеста Хемингуэя.
- Мне это неинтересно.
- Да, ну… у тебя, похоже, плохое настроение.
- У меня нет плохого настроения.
- Ты почти всю дорогу молчал.
- Правда?
- Да, правда. В любом случае, сегодня ты даже не похож на Эрнеста. Скорее на… Индиану Джонса.
- Но без кнута, — заметил Клод с переднего сиденья.
- Спасибо, Ника, — сказал Эрнест. - Мне довольно нравится Индиана Джонс, так что я восприму это как комплимент.
- Там всё так, как ты помнишь? — спросила она его после короткой паузы.
- Что именно так, как я помню?
- Вьетнам!
- Это уже не та страна, которую я покинул в ’69-м.
- Конечно, нет. С тех пор произошло огромное изменение во всем мире. В 1969 году мы только что высадили человека на Луну. А теперь на Марсе ездят марсоходы, а миллиардеры запускают людей в космос просто так, ради удовольствия…
- Я понимаю, о чём ты, Скутер, — прервал он её. — Но мне кажется, ты не понимаешь меня. Раньше мы называли эту трассу „Громовой дорогой“.
- Громовая дорога? — переспросил Клод, оглянувшись через плечо с дерзкой улыбкой. - Ты уверен, что не путаешь свои воспоминания о войне с «Безумным Максом, - Эрни?
- Для тебя я не Эрни, приятель. Я — Эрнест. И если мне придется повторять это еще раз, я остановлю машину, и ты сможешь дойти до Сайгона пешком.
- Désolé! Désolé! - Он поднял руки в жесте извинения. - Je suis désolé.
- Почему „Гром-роуд“? — спросила Ника.
- Вдоль нее происходило много военных стычек.
- Вдоль шоссе?
- Война велась не только в джунглях, как показывают в фильмах. Нигде в стране не было безопасно.
Клод спросил: - Чем вы занимались во время войны, месье Эрнест?
- Он меня подкалывает? — спросил Эрнест у Ники.
- Он просто вежлив, Папи.
- Почему он не может просто называть меня Эрнестом?
Клод сказал: - Я же здесь. Я вас прекрасно слышу. Если вы хотите, чтобы я называл вас Эрнестом, и только Эрнестом, это не проблема. Так вы были сержантом, Эрнест? Лейтенантом? Капитаном?
— Я дослужился до капрала, — коротко ответил Эрнест. — Мне не было дела до руководящих должностей. Мне нравилось то, чем я занимался.
— Он ползал по туннелям, помнишь? — подсказала Ника. — Не могу поверить, что ты этим занимался, Папи.
— Кто-то же должен был их очистить.
— Почему они просто не использовали собак? — спросил Клод.
Это был вполне разумный вопрос. США использовали служебных собак в военных операциях с Первой мировой войны, и Вьетнам не был исключением. Наиболее распространённой породой были немецкие овчарки, которых использовали для всего: от разведки и несения караульной службы до обнаружения мин и растяжек. Они могли даже обнаруживать вьетконговцев, погружённых в реки и дышащих через полые камыши, пока те ждали, чтобы устроить засаду на американские катера. Использовались также лабрадоры-ретриверы, в основном в качестве следопытов (они были гораздо тише, чем бигли и бладхаунды), чтобы находить вражеские отряды после боя, а также пропавших без вести солдат и сбитых пилотов.
Тем не менее, когда дело доходило до сетей туннелей, собаки из подразделений K-9 часто получали увечья или гибли от мин-ловушек, что заставляло их дрессировщиков отказываться посылать собак вниз. Отсюда и возникла идея создания школы «туннельных крыс» для добровольцев-людей. В районе с густой растительностью на западной стороне базы Ку Чи американцы платили местным вьетнамским фермерам за содержание примерно пяти тысяч футов туннелей вьетконговцев. Именно здесь будущие «туннельные крысы» проходили подготовку, чтобы получить представление об условиях, с которыми им предстояло столкнуться.