Когда Эрнест услышал о школе «туннельных крыс, - он записался добровольцем лишь потому, что нужно было чем-то заняться. Он не знал, что те солдаты, которые преуспевали в этом деле, были людьми с небольшой — или значительной — долей сумасшествия. И он, конечно, не подозревал тогда, что эта сумасшествие было и в нём самом. Но, как оказалось, Эрнест был одним из немногих солдат, который не выполз обратно из туннелей вскоре после того, как они туда вошли. В течение пятимесячного периода обучения он отлично справлялся в тесных пространствах, заполненных фальшивыми стенами, многоуровневыми переходами и имитациями мин-ловушек. Из пятидесяти солдат, которые не были отсеяны на ранних этапах, он был одним из пяти, кто закончил обучение как настоящая «туннельная крыса.
Клоду он просто сказал: - Собаки не смогли бы обезвредить мины-ловушки, приятель.
— А ты мог? — спросила Ника.
— Я бы сейчас не был здесь, если бы не мог, Скутер.
— Я просто не могу поверить, что ты этим занимался, Папи. А что, если бы ты застрял или что-то в этом роде?
— Это было бы не идеально.
— Должно быть, было действительно ужасно, — сказал Клод.
— На войне всё было ужасно, приятель.
- Расскажи нам поподробнее о туннелях, — сказала Ника. - Что ты в них находил? Как далеко они тянулись? Ты когда-нибудь сталкивался с вьетконговцами? Ты кого-нибудь убил…
- Может, в другой раз, Скутер, — отмахнулся он. Мистер Танг не произносил ни слова с тех пор, как Эрнест представил его Нике и Клоду в отеле. Он сидел, выпрямив спину, а руки аккуратно лежали на руле в положении «десять и два. - Он бесстрастно смотрел вперед, словно не участвуя в разговоре. Но, конечно же, он слушал. - На сегодня я уже достаточно вспоминал.
- Не беспокойтесь обо мне, мистер Кэмпбелл, — сказал мистер Танг, словно читая мысли Эрнеста. - Я часто разговариваю с американцами о войне. Я уважаю точку зрения каждого на этот счет.
- Вы тоже воевали? — спросил его Клод.
Мистер Танг кивнул. - Я служил в 272-м полку основных сил.
- На чьей стороне?
- Я сражался в составе Северо-вьетнамской армии против правительства Южного Вьетнама в Сайгоне и его американских союзников.
- Значит, вы с Попаем сражались друг против друга? — удивлённо спросила Ника.
- Попай? — переспросил он.
- Это прозвище моего деда.
- Попай! — воскликнул Клод. - Как тот моряк?
Мистер Танг ответил: - Я знаю, что сражался против 1-й пехотной дивизии, 25-й пехотной дивизии, 4-й дивизии и 173-й воздушно-десантной бригады. Но был ли я в прямом боевом столкновении с мистером Кэмпбеллом — на этот вопрос я ответить не могу.
- А ты служил в какой-нибудь из этих дивизий, Папи?
- Да, я служил в пехотном полку, входившем в состав 25-й дивизии.
- Значит, вы действительно сражались друг против друга!
- Хватит, Скутер, — строго сказал Эрнест. — Пожалуйста, не обращайте на неё внимания, мистер Танг.
- Ваша внучка просто любопытна, мистер Кэмпбелл, — ответил он, — и это действительно достойная похвалы черта. Я с удовольствием отвечу на любые её вопросы.
— Ну… у меня, собственно, нет никаких вопросов, — ответила она ему. — Мне просто кажется забавным, что вы с моим дедушкой, возможно, пытались стрелять друг в друга…
Эрнест презрительно фыркнул. — «Забавно»?
— Ты же знаешь, что я имею в виду, Папи. Вы, ребята, возможно, пытались убить друг друга во время войны, а теперь сидите вместе в одной машине, счастливые как Ларри.
- Счастливы, как кто?
- Так говорят в Австралии. Я слышала это в одной серии сериала Home & Away.
- Мы не совсем „тусуемся“, Скутер. Мистер Танг просто…
- Я хочу сказать, мистер Танг, — продолжила Ника, — разве вы не должны… ну, не знаю… вроде как не очень-то любить американцев? Мы вторглись в вашу страну.
- Война была очень давно, — ответил он ей. - Американцы причинили моему народу много боли и страданий, и я бы сказал, что мы тоже причинили им много боли и страданий. Но для меня тогда это не было личным делом, как и сейчас. Я просто сражался за наше освобождение и независимость. За это сражались все мои товарищи, и именно поэтому мы сражались так упорно. Вопрос, который стоял перед многими из нас, чего мы никогда не понимали и чего я до сих пор до конца не понимаю, заключался в том, почему американцы сражались так упорно. За что же, мистер Кэмпбелл, вы сражались, что было для вас настолько важным?