Ника чувствовала, будто на её пути возвышается зловещая гора. Она знала, что должна найти путь через вершину на другую сторону, но не имела ни малейшего представления, как именно ей это удастся. Даже думать об этом было изнурительно. К счастью, на её стороне был Попай, хоть он и не был в восторге от этого. Она знала, что он позволит ей жить у него, пока она не встанет на ноги. Он даже сказал, что найдёт ей надёжную квартиру. Это было щедрое предложение, и она бы согласилась, если бы он настаивал… но на самом деле она предпочла бы остаться в том большом старом доме, где выросла. Там уже не было прежнего уюта без бабушки, которая суетилась на кухне или в саду, либо вязала в своём кабинете, который без церемоний превратили в гостевую спальню.
Однако Попай всё ещё был рядом. Несмотря на свой кашель, он, казалось, был в добром здравии, но молодым он уже не был. И на самом деле не имело значения, в какой форме ты находишься в его возрасте. Достаточно одного инсульта, одного сердечного приступа, одного неудачного падения в душе… и всё, конец. Ника хотела провести с ним как можно больше времени, пока ничего из этого — тфу-тфу-тфу — не случилось. Она ненавидела себя за то, что зря потратила последние пять лет в тюрьме, отчасти потому, что это был расцвет её жизни, но в основном потому, что это был закат жизни её деда. Ещё больше её мучило то, что всё это время он был один. Неудивительно, что он вел себя как настоящий ворчун с тех пор, как она неожиданно появилась у его порога.
Ника решила, что, когда они вернутся в Сан-Франциско, она вернет в дом прежнюю жизнь. Каждое утро она будет отдергивать тяжелые жалюзи и открывать окна. Она отыщет старые рецепты бабушки и наполнит кухню ароматами запеканок, жареных овощей и яблочного пирога. Конечно, ей придется быть осторожной, чтобы не мешать Попаю; он был замкнутым человеком, который ценил свое личное пространство. Но она не думала, что это станет проблемой. В конце концов, дом был настоящим особняком. Два человека могли жить там, никогда не сталкиваясь друг с другом, если бы захотели.
Попай упоминал, что даже не пользовался вторым этажом, не говоря уже о третьем. Может быть, Ника сможет превратить одну из комнат в художественную мастерскую. Она могла бы с легкостью проводить по несколько часов в день, рисуя маслом или акрилом на холсте. Это было её увлечением ещё в «Афинской школе. - Каждый день после уроков она часто задерживалась в художественной студии на час-другой, чтобы продолжить работу над той или иной картиной. В Стэнфорде у неё не было ни времени, ни места в маленьком общежитии, чтобы рисовать, но в последние месяцы работы в AS Solutions она снова увлеклась этим. Ежедневные махинации и ложь превратили её в настоящий «громоотвод» для тревоги и стресса, и по вечерам она рисовала, пытаясь расслабиться и забыть о том, во что она ввязалась.
У неё тоже был талант. Так говорили все: от её учителя рисования до одноклассников и самого Попая. Даже Ари Шварц, во время одного из редких визитов в апартамент, который он снял для неё, прокомментировал недавно законченную ею картину маслом с изображением франжипани, сказав что-то вроде: - Неплохо. Жаль, что на этой херне денег не заработаешь.
Но если бы я моглазаработать деньги? — подумала Ника, почувствовав где-то глубоко внутри себя слабое эхо волнения. Ей придётся практиковаться, найти свой собственный стиль и собрать портфолио… но, возможно, однажды она сможет продавать свои работы. Она не питала никаких иллюзий насчёт того, что это будет легко, но и невозможно это тоже не было. Другие художники зарабатывали на жизнь своим творчеством. Она представила себе свои картины под прожекторами в галерее на Юнион-сквер, а вокруг с бокалами шампанского в руках сновали важные персоны — критики, коллекционеры и, возможно, репортёр из раздела «Искусство и развлечения» газеты Chronicle или Examiner. Вот такой жизнью она хотела жить. Став успешной художницей, ей не понадобился бы Tinder, чтобы с кем-то познакомиться (хотя Ли Джордан и не был плохой партией). На самом деле, однажды она могла бы возобновить общение с Ли. Она больше не будет безденежной преступницей. Её больше не будут оценивать и стыдить за прошлые ошибки. Она будет уверенной, сильной, кем-то значимым… кем-то, достойным встречаться с нейрохирургом.
Пока эти фантазии кружились в её сонной голове, Ника почувствовала, как тяжесть тянет ей веки. Она боролась с желанием закрыть глаза, не желая снова поддаться смену часовых поясов. После приземления Попай посоветовал ей постараться не засыпать до вечера; так у неё будет шанс проспать всю ночь. Но кровать в её номере выглядела так заманчиво. То, что, как она себе обещала, должно было быть лишь коротким сном, превратилось в целый день коматозного сна. В результате она провела большую часть ночи, лежа в постели с широко открытыми глазами. Около трёх часов ночи она включила телевизор и полчаса переключала каналы, а потом заглянула в предложение платных каналов. К своему удивлению, она обнаружила, что отель предлагает порнографию мягкого характера, и даже подумывала взять один из них напрокат.