Труп.
Он был почти полностью прикрыт поваленными деревьями. Но очертания были безошибочно узнаваемы. И было ещё что-то, чего она пока не могла разглядеть —
Она ахнула от осознания и ужаса.
— Помедленнее! — сказал поддельный рейнджер. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Чьё тело?
— Я не знаю! — воскликнула Ника, перекрикивая проливной дождь. Она запыхалась после бега из заброшенного лагеря. - Я даже не знаю, был ли это мужчина или женщина. Головы не было!
К ним подошёл Клод. - Что происходит?
- В ту сторону есть лагерь, — она ткнула пальцем в его сторону. - Две палатки были разорваны, словно их порезали ножом. И там было тело. У него не было головы!
Он нахмурился. - Тело? Ты уверена, что…
- Да, Клод! Я знаю, что видела! Иди и посмотри сам!
- Где именно оно было…?
- Помедленнее, малышка. Ты никуда не пойдёшь.
- Ты можешь пойти со мной.
Рука самозванного рейнджера лежала на рукоятке пистолета, и теперь он вытащил оружие из-за пояса и отступил от них на шаг. - Что это? Какая-то уловка? Вы, ребята, устроили мне засаду?
- Нет! — сказала Ника. - И я туда не вернусь. Нам нужно…» Она собиралась сказать, что им нужно уходить, но поняла, что они не могут этого сделать. Они не могли бросить Попая. - Нам нужно подождать, пока вернётся мой дедушка, а потом нам нужно убраться отсюда…
Странный крик раздался эхом в джунглях. Его несколько заглушал шум дождя, но он все равно был слышен — резкий, почти как лай.
Сердце Ники подскочило к горлу. - Что это было?
Клод сказал: - Не думаю, что это была птица.
На первый крик ответил второй, затем третий — все из разных направлений.
Нервы Ники, и без того измотанные ужасающим открытием в лагере, теперь были натянуты, как струна. - У меня очень плохое предчувствие…
- Заткнись, — прошипел поддельный рейнджер. Дождь стекал с его берета и размывал черты лица. Он поднял пистолет, держа его наготове рядом с головой, и Ника вдруг очень обрадовалась, что у него было оружие. Казалось, он прислушивался с напряженным вниманием.
Она тоже прислушалась, но слышала только шум бури… который заглушил бы приближение любого, кто крался бы к ним.
И тут она это увидела.
В тридцати футах от них, выглядывая из-за дерева.
Вон там! — воскликнула она, но слово так и не вышло из её уст. Горло сжалось до размера соломинки.
- Вон там! — наконец произнесла она. Она указала рукой, двигая её очень медленно.
Но его уже не было.
- Что? — спросил Клод. - Где?
- Кто-то, — прохрипела она. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. - Там… там. За деревом. Оно наблюдало за нами.
- Человек? — спросил поддельный рейнджер.
- Думаю…
- Ты думаешь? Это был, блядь, человек или нет?
- Оно стояло прямо. Но было слишком далеко. Я не смогла разглядеть его лицо.
Поддельный рейнджер перевёл взгляд с неё на Клода, а потом снова на неё. Его маленькие глазки были напряжёнными, пристально изучающими… и испуганными.
- Хер с этим, — пробурчал он. - Я сваливаю отсюда.
Он направился к реке.
Клод схватил его за руку. - Ты не можешь нас бросить…
- Отпусти меня, ублюдок!
Он бросился в джунгли, неловко шурша листьями, и вскоре скрылся из виду.
Пока Бак яростно продирался сквозь растительность, почти ослепленный ливнем и ветвями с пальмовыми листьями, хлеставшими ему по лицу, его мысли постоянно возвращались к одной и той же мысли: монтаньярды. Это был древний племенной народ, веками населявший Южный Вьетнам. Вьетнамцы называли их moi, что означало дикари, и это было вполне уместное описание.
Во время своей первой командировки подразделение Бака наткнулось на деревню монтаньяров во время патрулирования в центральном нагорье. Эти жилистые маленькие ублюдки делили свои хижины со свиньями, приносили в жертву своим богам кур и бегали босиком. Мужчины носили набедренные повязки; женщины носили на головах корзины с обнажённой грудью. Один «зелёный берет» как-то рассказал Баку, если «гнарда» умирала при родах, то ребёнок, живой или мёртвый, хоронился прямо рядом с ней в выдолбленном бревне. Чёртовы дикари, вот и всё. Этот «зелёный берет» также рассказал ему, что эти ублюдки ели обезьяньи мозги и пили суп из крови.
Так что, может, они расширили свой рацион и теперь включают в него человеческиемозги, — подумал он, переваливаясь через покрытое мхом бревно. Это объяснило бы безголовый труп, о котором так много болтала та девушка.