Женщина не ответила.
- Я — Ника.
Женщина что-то пробормотала.
- Хана? — спросила Ника.
- Лана, — ответила женщина. - Меня зовут Лана Дао. Меня зовут Лана Дао. - Она прижала лоб к коленям и крепко зажмурила глаза. Ее плечи дрожали.
- Эй? Всё в порядке. Не плачь. - Нике казалось странным, что именно она утешала другую, хотя ее собственное душевное равновесие, казалось, держалось на волоске. - Не плачь, пожалуйста, не плачь…
Где-то позади нее раздался леденящий душу звук.
Ника резко обернулась и увидела то, что упустила из виду, когда в панике врывалась в комнату. Еще одна женщина, молодая европейка — девушка, по сути — сидела, прислонившись к дальней стене, в рваной одежде. Её лицо было грязным и мертвенно бледным. Её рот представлял собой чёрный круг без губ, а звук, исходящий оттуда, был стонущим воплем, прерываемым плоскими, жёсткими ударами её раскрытых ладоней, которые она то и дело хлопала по своей голове.
Женщина по имени Лана подошла к девочке. Она взяла её за запястья и сказала что-то тихим, ласковым тоном. Через несколько мгновений они обняли друг друга и молча покачивались в такт.
Я на дне кроличьей норы, отчаянно подумала Ника. Не той, где полно милых зверюшек и хаотичного чаепития, а той, где обитают садистские, кровожадные существа и пара совершенно сумасшедших людей.
Можно ли их винить, НК? Жить так все то время, сколько они уже находятся в плену? Подвергаться… Бог знает чему. Можно ли их винить?
Через некоторое время обе женщины перестали раскачиваться. Лана тихо поговорила с девочкой, а потом замолчала. Чуть позже она начала храпеть.
Ника не могла заснуть. Она была мокрой, замерзшей, несчастной и на пределе от страха. Она с неохотой выключила фонарик на телефоне, чтобы сэкономить то немногое, что осталось от заряда батареи, и подземная комната погрузилась в бездонную тьму. Она не могла разглядеть даже свою руку, когда поднесла её к лицу.
Высоко над головой шторм ещё не утихал. Дождь, проникавший через вентиляционный шахту, подобную той, что была в другой комнате, беспрерывно барабанил по полу. В воздухе витал свежий и чистый запах, что только усилило ощущение, будто она вся в поту и грязи. При других обстоятельствах она, возможно, сняла бы с себя одежду и встала бы под дождь, чтобы принять тропический душ. Но не сейчас. Ни за что. Не тогда, когда где-то здесь, внизу, притаился монстр Дэвида Ли Рота. Насколько она знала, оно могло притаиться в узком входном шахте, наблюдая за ней и фантазируя о том, что бы оно с ней сделало, если бы осталось с ней наедине.
Ника не позволила себе зацикливаться на этой мысли.
Она прислушалась.
Тат-тат-тат дождя.
Раскат грома.
Мгновение вспышки молнии, во время которой она бросила взгляд на входное отверстие.
Там ничего не было.
Ника задумалась о Клоде. Удалось ли ему спастись от этих тварей? Добрался ли он до деревни? Находятся ли он и мистер Танг где-нибудь, где есть покрытие сотовой связи? Звонят ли они в полицию прямо сейчас? Уже ли помощь в пути? Ей хотелось, чтобы всё это было правдой. Но она не могла перестать думать о более вероятном варианте. Клод мёртв. Эти твари поймали его, убили и отрезали ему голову, точно так же, как они поступили с человеком в рубашке в полоску. Но зачем? Если они пожиратели мозгов, почему бы им просто не съесть мозги? Может, они хранят человеческие головы как трофеи? Или используют черепа в качестве суповых мисок…?
Цветы и облака. Зеленые долины и мороженое. Думай о чем-нибудь приятном, Н.К. О том велосипеде, который тебе подарили на пятый день рождения. Он был бирюзового цвета, верно? С белым седлом и радужными ленточками, свисающими с концов загнутого назад руля. Там ещё была большая передняя корзина, помнишь? Ты обычно запихивала в неё всю свою коллекцию плюшевых игрушек «Beanie Babies. - И резиновые шины. Ты никогда не забывала, как пахла эта резина. Ты почти чувствуешь этот запах сейчас, правда? И хромированные колёса, которые ты целый день украшала бусинками на спицах. И те дурацкие вспомогательные колёса, за которые тебе было так стыдно, что ты умоляла Попая снять их ещё до того, как была готова…
Попай.
У Ники защемило сердце. Он пробрался в эти туннели, имея при себе лишь фонарик и нож. Он пробрался в дом этих существ. Он не знал, что делает. Не мог знать. Но он наверняка столкнулся с ними. И они бы…
Цветы и облака, сахар и специи, и всё самое прекрасное — перестань думать о черепах, мозгах и всей этой ерунде, потому что с Попаем всё в порядке, так должно быть, он не может быть мёртв—