Все эти люди покинули свои места обитания и теперь живут здесь. Некоторые провели в лагере большую часть своей жизни. Оказывается, в этом мире люди живут не только в Оболочках, но есть ещё и одно большое место, которое местные называют Обитель — это, как мне описал Синий, огромное, не уступающее размерами колонне, сооружение, из которого в разные стороны и с разных этажей простираются дорожки. Оттуда и сам Синий. А Оболочки — это отдельные, независимые формирования, виллы, можно сказать, или поселения… Он же мне рассказал, что все люди, и те, кто сбегал, и те, кто покидал места своего обитания по приказу главнокомандующих, шли сюда, к этой колонне, которую тут называют «Ядром». В этом ядре мы «исполняемся». Я пока что не понял, что значит: «исполниться», но чувствую, что тоже хочу этого. Всем сердцем и душой. Но мне страшно. Страшно от неизвестности. Люди входят в ядро и сгорают в его аннигилирующем свете, они словно распадаются на атомы и исчезают. Это действие происходит мгновенно, и никто ещё не кричал, но… Но никто и не возвращался, чтобы рассказать, что внутри или… по ту сторону. Именно эта неизвестность меня и пугает. Сначала я подумал, что подобный страх не даёт и всем этим людям войти в ядро, но незнакомец сказал, что практически все, кто находится в лагере, с удовольствием бы исполнились в ядре, но оно их не принимает. Эти люди опоздали, и теперь обречены не осуществить своё предназначение, коим и является исполнение в ядре. Обречены жить в догадках и загадках. Обречены существовать только в этом месте. А что это за место? Незнакомец беспомощно пожал плечами в ответ на этот вопрос, затем провёл меня в палатку, сказал, что я пока могу жить здесь, пока не решусь исполниться. Что это значит? Злость вновь окутывает моё сердце. Неизвестность затягивает в свои пучины, а те крупицы ответов, что я получаю, словно подброшенные голодному льву хлебные крошки с руки насмехающегося психически неуравновешенного подростка, наслаждающегося муками животного, лишь усугубляют моё негодование и чувство тотальной потерянности.
Я устал, надо отдохнуть.
Запись Тринадцатая.
Сегодня я целый день бродил вокруг ядра, присматривался к нему и к тому, как на него смотрят местные. В их взглядах читалось почтение — и в то же время презрение, восторг — и в то же время благоговейный страх. Все они считали ядро важной частью своей жизни, но некоторые из них, став отвергнутыми ядром, возненавидели его. Они иногда собирались в группы и кидали в эту огроменную колонну какие-то мелкие предметы, пытаясь потушить пламя своего бесконечного гнева, воспламенившегося после осознания собственной нереализованности. Они так говорят. Мне стало их жаль, но тут же я испугался за себя — испугался стать таким же, как они. Я посмотрел на светящуюся колонну и простоял в раздумьях несколько минут. Не решился войти, развернулся и пошёл обратно в лагерь.
Тут я увидел, как рядом с дорожкой, которая находилась надо мной, пролетает Оболочка. Она медленно плыла по пустоте, приближаясь к ядру. Мне показалось, что моё сердце и лёгкие замерли. Местные жители тоже обратили свой взор вверх, многие вышли из палаток. В моё поле зрения попал один старец, он смотрел не на Оболочку, а на меня.
Оболочка прикоснулась к ядру, всё вокруг зашипело. Я поднял голову и увидел, как чей-то дом, целый, можно сказать, город, просто сгорает в этом плотном, сконцентрированном столбе из света, из которого, по сути, и состояло ядро. Зрелище было завораживающим и пугающим. Я проследил за полным исчезновением неизвестной мне Оболочки, затем взглянул на старца. Он подозвал меня.
Старца этого местные называют Старейшиной. Он тут самый старый, но не первый житель. Про первых он отказался рассказывать, но невзначай обмолвился, что многие сошли с ума. Хотя, может, это я так понял.
Он пригласил меня в свою палатку и поведал историю местного лагеря и всех этих затерянных в пространстве и «междумире» людей. Я даже и не знаю, что думать. Где я? Кто я? Эти чёртовы вопросы… В общем, местные жители — это люди, которых ядро не приняло по причине… по причине опоздания или промедления. Все жители либо бежали из своих мест обитания, как я, либо выходили по приказу главнокомандующего. По приказу, оказывается, отправляют как одиночек, так и целые группы. Эти люди, как, видимо, и Стэн Динкор, идут к цели, как под гипнозом, они не помнят ни себя, ни свой путь, а когда доходят до лагеря, местные расступаются перед ними, пропуская к ядру, молчаливо наблюдая, кого из них ядро примет, а кого обречёт на бесконечные скитания в нигде. Ядро, оказывается, привередливое, оно не всегда принимает выбранных, и даже не всегда всю группу, иногда в свете ядра исполняется лишь первый человек, или два, или все, кроме кого-то одного. Люди, кого ядро не принимает, попросту пробуждаются, обнаруживают себя в неизвестном месте, а затем несколько дней приходят в норму в одиночных палатках. Те из жителей, кто сбежал и теперь живёт в лагере, либо долго сюда добирались, либо долго думали, ступить ли в ядро или нет, и пока они думали, приходил кто-то из места их обитания и со слепым взглядом просто входил в ядро. После чего беженцев ядро уже не принимало. Но бывало и наоборот. Приходили беженцы и, не тратя времени на сомнения и размышления, входили в ядро и исполнялись, а потом в лагере появлялся человек со «слепым взглядом» и входил в ядро, где вместо исполнения, пробуждался. Таким образом, в лагере появлялся очередной растерянный человек, который ничего не помнил с момента, когда его выбрал главнокомандующий для разведки. Всегда ли так происходит? Всегда есть сбежавший и выбранный? Я спросил у старца. Он пожал плечами. А некоторых людей из групп ядро не принимает, потому что его уже успел опередить кто-то из сбежавших с его места обитания? Старец опять пожал плечами.