Что происходит и по какому принципу ядро производит отсеивание, просто по принципу «кто первый», или есть что-то еще, — никто не знает. Иногда, если не принятые ядром знали путь назад, они обречённо шли обратно к своей Оболочке, но всегда возвращались, так как их Оболочек не было на своих местах. Бывает, что и целые Оболочки влетают в ядро… Это достаточно редкое явление, оно происходит примерно раз в тысячу дней, но это в поле зрения местного лагеря, что же происходит выше или ниже — опять-таки, никто не знает. Можно подумать, что вот куда деваются пропавшие Оболочки, но местные говорят, что никто ещё ни разу не видел свою Оболочку, исполняющуюся в ядре. Так куда же они деваются? И хорошо ли это?
Сижу вот в своей одиночной палатке и собираюсь с силами, чтобы войти в ядро. Страшно. Руки дрожат. Но всё нутро твердит, что так нужно. Да и что уж там нужно... Судя по всему, это лучше, чем прожить остаток жизни в этом лагере. Но как же тогда моя Оболочка? Елена, Мининок? Они исчезнут? И хорошо ли это вообще? Интуиция подсказывает, что так и должно быть, значит, страшно не от этого. А от чего?
Понял. Страшно мне от того, что я могу уже быть опоздавшим. Что, если я решусь войти, а ядро меня отвергнет? Что тогда? Отчаяние меня поглотит. Так что, добрался ли Стэн Динкор? Был ли он тут? Если нет, то почему он идёт дольше меня? Он ведь знает, куда идёт. Ну, или запрограммирован знать. Так где же он? Мы шли разными путями? Его путь специально был длиннее? Кто-то дал мне шанс? Кто-то даёт шанс всем сбежавшим, строя для «выбранных» маршрут подлиннее? Чёрт… Опять этот кто-то. Может это сама судьба? Судьба тех, кто решился сбежать? Смелость вознаграждается? А вдруг Стэн прямо сейчас проходит мимо моей палатки? Чёрт… Чем дольше я об этом думаю, тем страшнее становится и тем сильнее тошнит. Пришло время покончить с этими вопросами раз и навсегда.
Вещи решил передать Старейшине. Думаю, он найдёт им применение.
Ну всё. В путь. Прощай, дневник. И спасибо.
***
Морщинистая рука перевернула страничку. Дальше были пустые листки и обрывки бумаги. Старейшина усмехнулся, закрыл дневник и поднял голову. Дэнни Дуоррелл стоял у ядра, опустив голову. Он так стоял уже несколько минут. Но вдруг, словно дождавшись, когда Старейшина завершит чтение, поднял голову и вошёл в ядро. Свет обнял его и притянул к себе. Дэнни превратился в тень, затем эта тень растянулась, распалась на мелкие щепки и стала одним целым со светом ядра. Стала самим светом.
***
В комнате горела одна настольная лампа, придавая обстановке тёплый уют и некоторую таинственность. За письменным столом, сгорбившись, сидел молодой мужчина, в руке его была ручка. Он крутил её вокруг среднего пальца. Взгляд его был сосредоточен на листке бумаги. В верхней части листика было написано: «Псевдоним», а ниже — целый столб из имён. Женских и мужских — все перечёркнуты, некоторые и вовсе закрашены, и даже с какой-то яростью (судя по вдавлениям на бумаге). Нижняя часть списка выглядела так: Стэн Диперс (перечёркнуто), Стэнли Д… (зарисовано почти полностью), Стэн Динтор (перечёркнуто). С правой стороны стола лежала стопка книг, старых и ветхих. С левой — аккуратно отставленная печатная машинка. Возле листика стояла пустая чашка с засохшими остатками кофе на дне. Рядом — пепельница с десятком окурков. Мужчина швырнул ручку на стол и откинулся на спинку стула. Закинул руки за голову и приложил их к затылку. Протяжно выдохнул и впился уставшим взглядом в потолок. Просидел так какое-то время, затем его глаза вдруг широко раскрылись. Он резко подался вперёд и написал на листике: Дэнни Дуоррелл.