Продав оптику и получив на руки неплохую, для их скромных скаутских нужд, сумму, друзья тут-таки, над телом полубессознательного Вахи, покупают у его наложников два литровых кайзера и прямо так едут на вокзал, чтобы сесть на первую утреннюю электричку до города Белгорода, они несколько возбуждены и шумноваты, среди ароматного летнего утра, под свежими небесами, отчаянные искатели радости и приключений, со стороны они действительно похожи на туристов, или даже на паломников, которые едут вот себе на богомолье в город русской славы Белгород и не берут с собой ничего лишнего, кроме двух литровых кайзеров и студенческих билетов, а учитывая, что до Белгорода кайзеры они выпьют, то и вообще ничего лишнего, прямо тебе паломники.
В Белгороде они решают сначала посмотреть город, всё-таки интересно, как тут люди живут, потом взять то, что им полагается и вечерней электричкой возвращаться назад, времени у них в достатке, спешить им некуда, а значит они выходят через зарыганный вокзал города русской славы и сразу натыкаются на магазин с большим количеством алкоголя внутри. Нехуй в этом Белгороде смотреть, — говорит Вася и заходит внутрь. Ему никто не возражает.
«Что вам, сыночки?» — спрашивает продавщица. «Мамаша, мамаша, — говорит Вася Коммунист, — нам водочки». «Сколько?», — спрашивает продавщица. «Два», — говорит Вася. «Пузыря?» — деловито спрашивает она. «Ящика», — произносит Вася. «А вам, сыночки, по шестнадцать годков уже есть?» Компания дружно достаёт студенческие билеты с государственной символикой своей республики. После чего врата падают и водяру им продают.
«Хорошо было бы её трахнуть», — говорит Моряк уже на вокзале. «Чувак, — нервно отвечает Вася, — ты тут бизнесом занимаешься или блядством?» Риторический вопрос в принципе.
На обратном пути их побил наряд. Вообще, они сами виноваты, попустились, имея на руках такое добро, расслабились и закурили просто в вагоне, а поскольку вагон был почти пуст, то у наряда даже выбора не было, молча подошёл и надавал дубинками по спине. Скауты молчали и, чтобы не выказать боль и безнадёгу, думали про что-то хорошее, а поскольку оно — это хорошее — находилось совсем рядом, под лавкой, то думалось им легко и экзекуцию они перенесли с достоинством. Хотя наряд, очевидно, рассчитывал на какое-то вооруженное сопротивление, они уже несколько часов тут катаются туда-сюда, их по-своему можно понять, катаешься ты занюханной электричкой вдоль государственной границы и даже помахаться не с кем — вокруг одни спекулянтки, с кем тут махаться, они и скаутов били скорее по инерции, так — чтобы форму не потерять, хотя легче от этого никому не было.
«Пидарасы, — говорит Вася, когда наряд исчезает, — лучше шли бы на завод, в цех». «Правильно, — говорит Моряк, — в литейный цех». Все соглашаются — правильно, в литейный цех, в литейный цех, литейный цех это круто.
На вокзале, уже в Харькове, они находят гуцулов, которые второй месяц пробиваются откуда-то из-под Костромы, из подработок, и сидят несколько суток на харьковском вокзале, бабки просадили, так теперь и не знают куда им лучше поехать — назад под Кострому, ещё бабок заработать, или всё-таки домой, поскольку не сезон, они решают ехать всё-таки домой, достают из общака остатки бабок и покупают у скаутов один из ящиков водяры, водяра у скаутов дешевле, чем везде на вокзале, и тогда гуцулы и берут сразу ящик, кто его знает, как оно дальше сложится, лучше не рисковать с этим.
У Васи с компанией вдруг появляется куча денег. Двое безымянных чуваков сразу требуют всё разделить, но Вася говорит им — хуй, делаем как договорились, чуваки настаивают, Моряк в этой ситуации откровенно не знает как себя вести, в его жизни при нём ещё никто и никогда бабок не делил, поэтому чуваки решают что он тоже за Васю и просто набить им рожи не решаются, хорошо, говорят они, тогда гоните нам водяру, хуй вам, — Вася придерживается каких-то своих коммунистических принципов и делиться не хочет, тогда чуваки внахальную лезут в сумку, берут оттуда по флакону в руку, то есть сколько это выходит — четыре флакона, и валят оттуда, фотоаппарат вернёте, — говорят они на прощание и исчезают в подземном переходе. «Чего это они?» — спрашивает Моряк, ему ситуация не нравится, такая прикольная компания была, водяру пили, про жизнь говорили, никто его — Моряка — не обижал, и вдруг на тебе. «Видишь, — произносит Вася Коммунист, — как деньги людей портят». «Меня не портят», — говорит Моряк. «У тебя их и нет», — отвечает Вася Коммунист и идёт дальше продавать водяру.