— Чё нада? — спрашивает он.
— Нам Какао нада, — говорит ему Собака.
Чувак молча достает из кармана халата газовый пистолет и приставляет его к Собачьей морде.
— Какое какао? —спрашивает он.
— Наш друг, — испуганно говорит ему Собака. — Какао.
— Что ты грузишь? — нервничает чувак, очевидно Гоша.
Вася прячется у меня за спиной, а я думаю — как же его зовут, этого нашего Какао — как же его зовут, как могут звать донбасского интеллигента? наверное, Андрюшей, точно — Андрюшей.
— Андрюша, — произношу я. — Нам нужен Андрюша. Мы его друзья.
— Да? — недоверчиво переспрашивает Гоша. — Ну, ладно, заходите, — говорит он, но пистолет не убирает. Вдруг видит у Собаки рюкзак и говорит: что там?
— Бухло, — произносит Собака.
— Давай, — говорит Гоша.
Собака достает бутылку коньяка, отдаёт Гоше, тот молча запихивает её в карман халата, и мы заходим за ним и оказываемся в гигантской квартире, коридор тянется куда-то вглубь, мы идём за Гошей и выходим на безразмерную кухню, нихуёво ему, очевидно, платят за оплёвывание наших святынь, думаю я с завистью, на кухне сидит Какао, правда без костюма, тоже в каком-то халате, такое впечатление, что у них тут сауна, сидит и пьёт что-то из большой кружки, возможно именно какао и пьёт, Андрюша, это к тебе, говорит ему пидор-редактор и, утратив к нам любой интерес, исчезает в зарослях своей пидорской квартиры.
— Привет, — радостно улыбается нам Какао, мудак толстый.
— Привет, Какао, — произносит Вася. — Прикольный халат. Ты в нём теперь всегда будешь ходить?
— Это мне Гоша дал, — объясняет Какао.
— Ну, ладно, — перебиваю я его. — Маруся говорила, что ты звонил, что-то про Карбюратора говорил.
— Ага, — произносит Какао. — Я вам ещё вчера хотел сказать, авы слушать не стали.
— Что нам тебя слушать, — начинает Собака, но Вася его останавливает, мол, пускай говорит.
— Вот, — продолжает радостно Какао. — Вы ушли, а я потом думаю, надо же вас как-то предупредить.
— О чём предупредить? — спрашивает Вася.
— О Карбюраторе.
— Ты знаешь где он?
— Знаю.
— Он в городе?
— Вы, что — лохи? — храбрится Какао, чувствует всё-таки, мудак, что он на своей территории. — Ладно эти придурки, но ты, Жадан, должен бы знать, вы же, кажется, вместе учитесь.
— Я болел, — говорю.
— Ага, —соглашается он, — у тебя это надолго. Карбюратор давно в лагере.
— В каком лагере? — пугаюсь я.
— Он что — сел? — пугается и Собака.
— Да нет, куда он сядет, — смеётся Какао. — Он в этом, в пионерском лагере, или как это теперь называется, трудовом, о. Там сейчас как раз этот, как его, первый срок, нет не срок, завоз. Нет, не завоз, смена. Приедет куча малолетних уёбков, и Карбюратор будет их учить, как ставить палатку.
— Ни фига себе, — удивляюсь я.
— Да, — говорит Какао, — в лагере прикольно. Куча тёлок. Я когда-то, ещё в школе, ездил раз, так ко мне там один вожатый приставал. Представляете — пидором оказался.
— Вот и Карбюратор, наверное, к кому-то пристаёт, — произносит Вася.
— Он что — тоже пидор? — не понимает Собака.
— Нет, Карбюратор не пидор, — говорю я, — я его хорошо знаю. Хотя по-своему — пидор, конечно.
— Ну, и что делать? — спрашивает Вася у Какао.
— Езжайте к нему, — говорит Какао. — Там классно. Тёлки.
— Вожатые-пидоры, — добавляет Собака.
— А где это? — спрашивает Вася.
— За Узловой, — говорит Какао. — Лагерь «Химик».
— Это что — для каких-то мутантов лагерь? — спрашиваю.
— Нет, это для химиков. Значит, садитесь на электричку и едете через Чугуев до Конечной. Там ждёте пару часов следующей электрички и едете до Узловой. Там ждёте ещё пару часов и едете уже в «Химик». С Узловой можно и пешком. Но выезжать нужно среди ночи, иначе не успеете. Там первая электричка в четыре утра. Как раз до обеда доедете. В Чугуеве можно бухнуть, — для чего-то добавляет он.