глава 1
Она стояла у окна в черном полупрозрачном пеньюаре, вглядываясь в темноту. Шелковая ткань переливалась при каждом движении. Свет фонарей на мосту перед ее домом мерцал как далекие звезды, отражаясь в лужах на мокром асфальте. Картина за стеклом казалась сказочно красивой и в то же время зловеще нереальной – словно граница между мирами, где реальность тесно переплеталась с чем-то потусторонним.
Ему давно пора было уходить. Уже почти час назад нужно было стереть с лица глупую довольную улыбку и вернуться домой, к своей семье, к жене и детям, как и подобает «слуге народа», закончившему долгий рабочий день.
Но он сидел на полу, прижимаясь щекой, покрытой жесткой щетиной, к ее нежной шелковистой коже. Его пальцы сжимали ее лодыжку, будто боясь, что она растворится в воздухе, если он ослабит хватку.
Эта встреча была уже не первой… Он сидел на полу, все еще улыбаясь и прижимаясь щекой с уже пробившейся за день щетиной к ее стройной гладкой ноге с нежной шелковистой кожей. Она словно не замечала его, продолжая вглядываться куда-то вдаль, будто его вовсе не было в этой комнате, в этом городе, не было в ее жизни, и думала она о чем-то своем.
– Ты здесь? – тихо спросил он, не поднимая взгляд.
Она не ответила. Ее глаза были прикованы к чему-то за окном, к той точке в темноте, где свет фонаря дрожал будто живой.
Ветер бился в стекло, и сквозь шум порывов просачивался шепот – неясный, но настойчивый, словно кто-то повторял одно и то же слово, которое он никак не мог разобрать.
– Тебе пора, – наконец произнесла она, не глядя на него. Ее голос был таким же далеким, как ее взгляд.
Он вздохнул, потерся щекой о ее кожу в последний раз и медленно поднялся. Дорогой темно-синий костюм небрежно валялся на кресле.
– Я не хочу уходить, – сказал он тихо, подбирая с пола рубашку.
Запонка со стуком упала на паркет, укатившись под кровать. Он даже не стал ее искать.
– Стерва, – прошептал он в полумрак комнаты, но в его голосе не было злости. Была только усталость.
Она даже не пошевелилась.
На улице его ждала машина, заботливо прогретая угрюмым молчаливым водителем, но прежде чем он дойдет до нее, ветер успеет впиться в кожу ледяными пальцами и насовать мелкой ледяной крошки в лицо и за шиворот, заставив сжаться от холода.
Он взял со стола бокал с остывшим кофе, в котором теперь отчетливо чувствовался привкус коньяка, и выпил залпом, морщась от горечи.
– Позволь мне приехать еще хоть раз, – сказал он уже стоя в дверях.
Она медленно подняла на него взгляд. В ее глазах было что-то странное –
Не то безразличие, не то предупреждение.
– Ты уверен, что хочешь этого? – ее голос был глухим, словно доносился не из этой комнаты.
Он на миг замер.
Она улыбнулась, и в этот момент свет фонаря за окном погас, оставив их в полной темноте.
– Что ты имеешь в виду?
– Ничего, – ответила она, улыбнувшись, обычным тоном. – Просто спросила.
Но когда свет снова зажегся, он увидел, что ее отражение в окне отличается от реального.
Он моргнул – и все стало как прежде.
– До свидания – сказала она, отворачиваясь к окну.
Он вышел, сильно хлопнув дверью.
Они заигрались. Эта игра вошла не только в его жизнь как воздух, он видел, что теперь она тоже его ждет, ждет каждой их встречи, хоть и остается холодной как лед.
Но глаза не умеют лгать.
Он спешил все успеть в этой жизни, стать еще успешнее. Все только для нее, для этих встреч.
Ее взгляд…
Он спускался по лестнице, перешагивая через ступеньки, сердце колотилось как бешенное, будто хотело вырваться из груди.
Машина ждала. Ветер впился в него, как только он сделал шаг из подъезда на улицу.
Он обернулся, бросив взгляд на ее окно.
– Почему все так сложно, – прошептал он.
Город встретил его неоновыми огнями, шумом, ритмом, бьющимся в такт его пульсу.
Но он понимал, что это не просто желание. Это была жизнь, с которой он не хотел расставаться. Он знал, что рано или поздно все вернется в привычный круговорот, и он будет готов рискнуть всем за возможность почувствовать ее присутствие рядом.