— Давай помогу, — рыжеволосую красотку, ловко пробиравшуюся по узкой дорожке через ельник, догнал по-прежнему тяжело вздыхающий молодой человек.
Девушка шла быстро, отодвигая разлапистые ветви, в то время как её спутнику каждый шаг давался с трудом. Он постоянно проваливался в снег, к тому же неповоротливый парень не успевал уворачиваться от многочисленных ветвей, которые пользуясь его нерасторопностью с огромным удовольствием хлестали его по лицу, обильно посыпая снегом и распространяя вокруг терпкий запах хвои.
— Не стоит, — бросила она так и не повернувшись, и ускорила шаг.
Сейчас, когда девушка была так близка к своей цели, она в очередной раз уверилась в правильности своего предприятия. Казалось, что сам Господь направлял ее по нужному пути, даже сломавшийся дилижанс сыграл ей на руку. И если для остальных пассажиров эта непредвиденная остановка была досадным происшествием, то для рыжеволосой красотки она стала манной небесной, приведшей ее к осуществлению задуманного плана. Она и так все время размышляла над тем, как ей осмотреться в горах, но никак не могла решиться покинуть экипаж, боясь заблудиться в густом незнакомом лесу.
*******
Алира Тьерсен только вернулась домой из монастырского пансиона, где несколько запоздало заканчивала свое обучение и куда отправили ее заботливые родители, чтобы уберечь от немного вольных нравов королевского двора. Хоть они сейчас и не жили в Париже, но это не мешало многочисленным кавалерам осаждать их имение, в надежде растопить сердце юной и слегка ветреной красотки. Алира была очень мила и несметно богата, ее род принадлежал к высшему обществу и насчитывал уже далеко не одно поколение дворянской знати, именно поэтому каждый желал войти в ее семью, добавив к своим титулам и землям еще и обширные владения благородного семейства Тьерсен, а еще, конечно, обзавестись красавицей-женой, по которой сохла добрая половина французской и немецкой аристократии.
К сожалению, новости, что поджидали девушку дома, были просто ужасными. Родители Алиры пропали без вести неделю назад где-то в горах, в сотне миль от Страсбурга. Вернувшись в родовое поместье девушка пыталась выяснить, что именно случилось с родными, но все только разводили руками, говоря, что если бы те были живы, то непременно дали бы о себе знать, а, значит, надежды уже не осталось и ей надлежит как можно скорее выйти замуж, дабы огромное наследство наконец-то обрело своего законного владельца.
Но у Алиры, которая никогда не отличалась особой кротостью и покорством, были совсем другие планы. Не желая мириться с подобным положением дел, Алира, самостоятельно и тайно ото всех, занялась расследованием исчезновения родителей и обнаружила, что их следы самым загадочным образом теряются по пути из Страсбурга в Бонн, куда те ехали навестить семью ее матери. Не раздумывая и не теряя времени, девушка быстро собрала небольшую дорожную сумку, которую еще и распаковать толком не успела, и, никому ничего не сказав, купила билет на ближайший дилижанс, следующий по необходимому ей маршруту.
*******
Луна уже полностью вступила в свои права, вальяжно расположившись среди серебряной россыпи звезд на черном небосклоне, когда Алира и сопящий позади нее юноша подошли к массивным деревянным дверям гостиницы и постучали. Какое-то время по ту сторону двери была полная тишина, но спустя несколько долгих минут послышались шаркающие шаги и недовольный голос поинтересовался:
— Кого там принесло на ночь глядя? Мест нет!
— Дядюшка Анри, это Марсель! — произнес в ответ молодой человек и поднялся на носочки, чтобы мужчина смог его разглядеть через небольшое оконце в тусклом свете фонаря, который едва освещал невысокое, всего в пару ступеней крыльцо. — А со мной еще четыре человека. Дилижанс на Бонн сломался, им нужна помощь и ночлег.
— Это, конечно, меняет дело, но мы не ждали тебя сегодня, — проворчал себе под нос невысокий коренастый мужчина с седыми волосами, открывая тяжелый железный засов и впуская нежданных гостей внутрь. — Придется сегодня ночью изрядно потрудиться, — на ухо племяннику произнес он и, развернувшись на каблуках, прошел в небольшое помещение, служившее одновременно и холлом, и столовой.