На обратном пути, возвращаясь в село через Высоковскую запань, комиссия заглянула на коллективный участок Дарьиной артели. Двенадцать женщин, Дарья тринадцатая, ходили по подсеке с ножницами в руках, освобождая окрепший лён от привязи. Колышки остались на месте, как память о хитроумной выдумке упрямой и находчивой Дарьи.
Вересов и член комиссии землеустроитель Кондаков в тени деревьев у самой опушки леса остановились и стали осматривать лён. Терентий пошёл позвать Дарью. Узнать её среди баб было нетрудно. Приземистая, коренастая Дарья осторожно ступала по льнищу, сбрасывала жгутики и попутно вырывала с корнями встречавшиеся сорняки. Делала это она с увлечением и потому не заметила, как сзади подошёл к ней Терентий.
— Труд на пользу, Дарья Алексеевна! — сказал он.
— Спасибо! — ответила Дарья, обернувшись. — Ой, да это Терёша. А ты как тут оказался? Кажись, на барках уходил?
— Да, уходил.
— И готово дело вернулся! А где же мой Николашка?
— Твой пошёл до самого Ленинграда, а я вот в Вытегре их оставил — и обратно. Брожу вот теперь здесь с комиссией.
— Так, так, всё в комиссиях комиссаришь? А ты бы лучше поработал. На барках-то, видно, не полюбилось? — укоризненно спросила Дарья.
— Так обстоятельства сложились, — нехотя ответил Терентий и, не желая пускаться в объяснения, сказал: — Дойдём, Дарья, там вон Вересов с Кондаковым хотят тебя видеть, поговорить с тобой хотят.
— А чего меня видеть! Я вся тут. Поговорить — другое дело, пусть говорят. Эй, бабы! — крикнула Дарья. — Собирайтесь, с нами какой-то разговор будет.
Разговор был очень короток:
— Лён, вопреки всем невзгодам, получается замечательный, — сказал Кондаков. — Я ещё такого льна не встречал в здешних местах.
— Нет, ты скажи: это благодаря тебе, или несмотря на тебя, такой лён у них? — язвительно спросил Вересов землеустроителя.
— Я тут не при чём!
— А агроном?
— И агроном тоже не участвовал.
Тогда Вересов обратился к Дарье:
— Скажите, товарищ Копытина. Засуха вам тут повредила?
— Нет, мы пожарными машинами каждый день сами дождь делали.
— А буря ваш лён не обошла? — спросил Вересов.
— Не обошла. Но мы весь лён, как видите, поднимали и временно подвязывали к колышкам, вот к этим палкам, и лён устоял.
— Изумительно! — заметил Кондаков. — Но всё же это есть исключение!..
— Да, исключение, — согласился Вересов. — Но этот исключительный факт подсказывает, как надо работать! Вам бы с агрономом надо на этот участок экскурсии устраивать, людей приводить. Показательнее этого факта в волости вы не найдёте. Труд всесилен, если он общий, коллективный. В газету о вас, бабы, надо писать. Ты, Чеботарёв, учти это, запиши себе для памяти да настрочи.
— Ой, да погодите. Не начало дело венчает, а конец. Надо урожай собрать сначала, да ленок обработать. И если писать, так не в похвалу нам, а на пользу другим, чтобы дальше артельное дело шло. Я так понимаю.
— Правильно, Дарья, понимаешь, — отозвался Терентий и стал её расспрашивать и записывать имена и фамилии женщин, работающих на подсеке, покрытой льном.
Чеботарёв стоял с развёрнутым блокнотом, записывал, а Дарья ему подсказывала:
— Николая Серёгичева упомяни. Он нам помог пенье-коренье выкорчевать. Добрый мужик. Манефа, ты чего за чужие спины прячешься? Напиши, Терентий, и про Манефу Тюрикову, и про Тамару Волохову. У обеих из рук работушка не валится… Вот только Вера Шатилова чуть-чуть хотела подкузьмить нас, да скоро одумалась… Напиши, как работали: зубом и ногтем брали, толкали локтями и коленками, а протолкнули дело…
— Ты про себя-то расскажи, — вмешалась одна из женщин. — Ты у нас главная спица в колеснице.
— А про меня уж что Терентий Иваныч напишет, то и ладно. Главное, чтобы в газете были пропечатаны не только наши фамилии и затем до свидания, а толково прописано, как мы не испугались объединить свой труд и как сообща против невзгод уперлись, одолели и засуху и бурю-непогодь…
Комиссия удалилась, а Дарьина артель осталась на прополке льна.
Вслед уходящим неслась с подсеки, дружная, голосистая трудовая песня…
XXX
День за днём — лето приближалось к осени. Лён вытянулся во весь положенный ему рост. В плотных головках дозревало семя. Бабам пока на подсеке делать было нечего. Днями здесь дежурили ребятишки. Вместе с Дарьиным Колькой они оберегали лён от коров и овец, бродивших вблизи артельного льнища. Как ни скучно ребятам в такую пору стеречь лён от скота, но приходилось.