«Кажется, не вовремя, — заныло у Кати в солнечном сплетении, — вдруг откажет? Тогда несдобровать — изведет старуха причетами, впору не возвращаться!» Бабы Любины стоны ей совсем не улыбались. «На жалость надавлю, — решила Катя, — не уйду, пока не согласится!» Подошла к трактору и громко, во все горло, радостно поздоровалась.
Колька от неожиданности выронил гаечный ключ. Перспектива выуживать ключ из-под трактора его явно не вдохновляла. Тракторист забористо выругался и добавил:
— Чего орешь, как будто тебе одно место скипидаром надраили?! Не видишь — работаю!
— Извините, э… Николай, так получилось, — сникла Катя.
— Ты кто? — вгляделся в ее лицо Колька. — Дачница, что ли?
— Нет! Просто пожить хочу здесь, в Порецком, подольше.
— Это как? — неожиданно заинтересовался тракторист. — Где, у кого?
— На Лесном тупике, в доме Рябининой Клавдии, — скромно потупилась Катя.
— А-а… — многозначительно протянул Колька и буркнул. — А от меня чего хотела?
— Огород вспахать, а то скоро поздно будет. Земля переспеет! — блеснула она агротехническими познаниями.
— Да ты рехнулась! — взъярился тракторист. — Неделю как отпахался. И не проси!
Колька залез внутрь трактора по макушку. У Кати от неожиданного поворота перехватило дыхание, она оперлась рукой о капот трактора. Вдохнуть не получалось.
Тракторист обеспокоенно вынырнул из трактора.
— Ты чего застыла? — пригляделся он к ней. — Расстроилась? Да не могу я! Пойми! Оборудование снял!
Катя представила убитое лицо и потухшие глаза бабы Любы. Слезы хлынули ручьем.
— Николай, не отказывайте мне! Одна я, с маленькой дочкой, — тихие всхлипывания перешли в рыдания. — Жить-то как будем? — упивалась Катя жалостью к себе. — Без картошки, лука и моркови с капустой. Пропадем! Я пока без работы.
К рыданиям присоединилась икота.
— Вот те раз! — крякнул Колька.— Хватит уже! — растерянно прикрикнул он на Катю. — Зовут как?
— Кого?
— Тебя, голова садовая!
— Катя, — представилась она и промокнула залитое слезами лицо рукавом футболки.
Колька спрыгнул с капота трактора и тщательно вытер мазутные руки откуда-то взявшейся тряпкой. Выглядел он комично. С круглого широкого лица украшенного курносым носом, смотрели хитрые щелки ярко-голубых глаз. Над глазами смешно нависали выгоревшие до белизны, как у Деда Мороза, кустистые брови. Под футболкой круглился мячиком живот. Даже туловище и короткие ноги казались круглыми. «Вылитый Колобок из сказки!» — ощупала любознательным взглядом нового знакомого Катя.
Тракторист обреченно вздохнул.
— Не резон мне оборудование навешивать, так ведь спать спокойно перестану. Мать твою! — выругался он. — С обеда приеду, жди!
Катя от радости закивала цирковой лошадкой.
— Хватит кивать-то, — Колька деловито отвел в сторону глаза. — По четыреста рублей за сотку и триста за городьбу готовь.
— А городьба причем?!
— Чтоб в огород въехать, дурная! За так звено выворачивать буду, что ли? — занервничал тракторист.
— А что за сотку как дорого? Баба Люба сказала, по триста пятьдесят брали!
— Так-растак, опять за свое! — со всей силы стукнул кулаком по колесу Колька и заорал благим матом: — Вот пусть твоя соседка, старая коряга, сама и пашет! Ладно, черт с тобой, оставлю по триста пятьдесят, но за городьбу не сбавлю! Больно надо мне ее ворочать, да тебя, дуру, жалко! Надорвешься еще.
— Договорились, — неожиданно покладисто согласилась Катя.
Тракторист молча развернулся и поплелся во двор.
Около дома стояла автомашина с будкой с надписью «Аварийная». Не обманули Алексей Ильич с Борькой — приехали! Катино сердце радостно подпрыгнуло: «С электричеством буду! На скамейке отдыхают, меня, видно, ждут».
— Здравствуй! Дождалась ты своего звездного часа, то бишь электрического! — заулыбался подошедшей Кате Алексей Ильич. — Подписывай бумаги, соседка работу приняла. Она у тебя прямо госприемка — одна комиссию заменит! — Алексей Ильич с Борькой рассмеялись.
Катя, бегло просмотрев документы, подписала.
— Вот твои экземпляры, а это нам, — рассортировал Алексей Ильич бумаги. — Не забывай только показания передавать да оплачивать в срок. Борька счетчик новый тебе опломбировал, держи контрольные цифры!
Он протянул ей листок. Повисла неловкая пауза. Алексей Ильич с Борькой вопросительно глядели на нее.
— Я очень благодарна, — со слезами на глазах начала говорить Катя и вдруг застыла. Как могла забыть, как?! Обещала две бутылки водки. Совсем из головы вылетело!