Катя вздрогнула. Погруженная в свое негодование, не заметила, как он подошел.
— Цеце! — отрубила она. — Если ты вообще в курсе ее существования.
— Здравствуй, воробушек, — ласково обратился Тим к Сонечке. — Все прыгаешь?
— Она не воробушек, ворона ты пластилиновая, а твоя дочь, между прочим! — со злостью прошипела Катя.
От неожиданности он замолчал и только очумело хлопал глазами.
— В общем, слушай сюда, — Катя нагло скрестила руки на груди. Темно-синие глаза полыхнули презрением. — Мы с Соней уезжаем. Возможно, навсегда. У меня есть дом в деревне, — она горько усмехнулась. — Нам нужны деньги на обустройство и на первое время. Тим, ну пожалуйста! — и неожиданно горько заплакала.
Он покачнулся и нетвердой походкой пошел к лавочке. Форменная футболка покрылась некрасивыми темными пятнами пота. Тим устало сел и поднял на Катю умоляющий взгляд.
— Ты же знаешь, все мои деньги идут на учебу. Мать на карманные расходы выдает немного мелочи, совсем немного…
— Знаю! Но и ты знай: не будет денег у меня — будет веселая жизнь у тебя. Общественное мнение и установление отцовства никто не отменял! Понял?
— Да, — Тим бросил на Катю тоскливый взгляд. — Мать после двух часов придет. Я ей скажу.
— Ладно! В четыре жду твоего звонка.
Катя сняла дочку с качелей и поспешила с ней в парк вдоль шумного проспекта. Из окон пиццерии разносился аромат жареного мяса, пахло разогретым асфальтом.
Тим поднялся со скамейки и понуро зашагал к магазину.
Тим не позвонил. Позвонила Алла Игоревна, его мать, и договорилась с Катей о встрече. Попросила захватить с собой паспорт. Катя даже не поинтересовалась зачем. Нужен — значит нужен.
Она покормила после дневного сна Сонечку и оставила ее на попечение братьев. Мальчишки любили племянницу и охотно согласились остаться с ней.
Катя не желала опаздывать на встречу и вышла из дома пораньше. Около подъезда на удобных скамейках разомлели от весеннего тепла бабушки, вели свои бесконечные разговоры обо всем. Невдалеке сбились в кучу голуби, торопливо поглощая раскрошенную кем-то булку. Старшая детвора толпилась на игровой площадке.
Катя свернула со двора и быстрым шагом направилась по аллее к магазину. Бешено ухало сердце, ладони противно вспотели. «Справлюсь, обязательно справлюсь. Никуда они от меня не денутся, — убеждала себя она. — Ой, мамочки, страшно-то как!» — и убрала дрожавшие от волнения руки в карманы легкой джинсовой куртки.
Мать Тима, несостоявшаяся Катина свекровь, слыла женщиной яркой, властной и непредсказуемой. В народе таких называют прожженными торгашками. Она ждала Катю на скамейке детской площадки. Лицо «свекрови» выглядело усталым. Жестом руки она показала на место рядом с собой.
— Добрый день, Алла Игоревна! — опустила глаза Катя.
— Добрый, — задумчиво оглядела ее несостоявшаяся свекровь. Помолчав, продолжила. — Сын мне все рассказал. Теперь я хочу выслушать тебя.
Катя неожиданно для себя рассказала все. Про отчима, маму, наследство, безрезультатные поиски работы и необходимость уехать. Алла Игоревна слушала и не перебивала. Вскоре Катя выдохлась. Повисло молчание. «Что я наделала, дура безмозглая! — вихрем пронеслось у нее в голове. — Нашла кому душу излить, торговке наглой. Испортила только все!» Ноги вдруг заледенели, зазвенело в ушах.
Внезапно Алла Игоревна подняла голову, ее гороховые зеленые глаза смотрели на Катю с сочувствием.
— Хорошо, я помогу тебе. Деньги я принесла. Приличная сумма, сто тысяч. Пересчитай! Паспорт с собой? — несостоявшаяся свекровь внимательно пролистала документ. — Пиши расписку, что не имеешь претензий к сыну. Ты — это ты, — усмехнулась Алла Игоревна. — А Соня — Тимкина! Видела я ее, не отмазаться нам с ним! Да, и номер действующей твоей карты скажи, я запишу. Мало ли что, внучка все-таки у меня. Может, на подарок к дню рождения захочу денег ей прислать! Но только если я сама захочу, поняла?!
Катя пересчитала деньги. Ее руки дрожали. «Получилось! У меня получилось!» — слезы застилали ей глаза. Она молча переписала номер своей действующей банковской карты на бумажку и отдала Алле Игоревне.
«Свекровь» поднялась со скамейки.
— Не твоих угроз я испугалась, другое тут. Кровь не водица. Тим по-прежнему по тебе сохнет, да не пара ты ему! Встреч с нами больше не ищи, я с тобой в расчете. На большее можешь не претендовать, не выйдет! — ее лицо неуловимо изменилось, стало жестким и холодным.
Не попрощавшись, она твердым шагом направилась к магазину.
Катя тихо вошла в квартиру. Прислушалась. В комнате близнецов заливалась веселым смехом Сонечка. Мама с работы не пришла — в кухне тихо.