И он показался. Вязкая, чёрная пелена, заколебавшись, опустилась почти до моих онемевших щиколоток и вновь собралась, сгустившись в тёмную, антропоморфную фигуру в нескольких шагах от меня и отсекая дорогу к дому. Сгорбившийся силуэт был на полметра выше меня и раза в два определённо шире. Могучие верхние конечности свисали ниже колен. Торжествующе блеснули жуткие багровые пятаки демонических глаз. Монстр затрясся и захрюкал, давясь подобием человеческого смеха, а потом шагнул ко мне, нависнув над, как он считал, потерявшей волю к сопротивлению жертвой.
Вот только тут нечисть просчиталась. Мне только и нужно было, чтобы сеновик обрёл вместо эфемерной и неосязаемой вполне себе материальную форму. Дальше я действовал как робот и, ни секунды не колеблясь, чиркнул зажигалкой, поднесённой к выставленному вперёд импровизированному огнемёту. Жёлто-оранжевый сноп пламени полыхнул прямо в оскалившую клыки харю, впился в потёкшие красными слезами глаза. Ослеплённое чудовище вмиг оказалось охваченным пламенем. Как же оно ревело!
Вы слышали хоть раз, как оглушительно ревёт семенной бык на ферме? Вот, примерно так, только раз в десять громче. Я едва не оглох от вопля погибавшего на моих глазах существа, но теперь была моя очередь торжествовать.
Правда, как оказалось, тоже рановато. Сгорающая и уменьшающаяся в размерах тварь в последнем усилии приложила меня лапой, будто заправский боксёр, и я, словно пушинка, улетел в шиферный забор, сминая по пути малиновые кусты. Там я и отрубился, так и не успев оценить финал нашей эпической битвы.
В себя я пришёл утром, на своей постели. Возле меня суетилась и щебетала бабушка: она потрогала мой лоб, поменяла повязку на раненой щеке. Рану обработала чем-то жгучим, заставила выпить кружку тёплого компота и вышла из комнаты. Дед сидел в кресле напротив кровати и многозначительно пялился на меня.
— Ну что, навоевался с дьяволом, внук? — поинтересовался он с мрачноватой усмешкой, когда мы остались одни.
— Угу, — препираться не было смысла.
— Ремня бы тебе дать, да тебе и так досталось. Таня, после того как шум во дворе услышала, сразу из дома выскочила. Глядит, ты распластался у забора, а возле малины пламя полыхает. Осело быстро, правда, тушить не пришлось. Позвала соседку, затащили тебя в комнату. Хотела тебе скорую вызвать, да ты очнулся и сказал, что не надо. Потом, уже в доме, сказал, что спать будешь. Сотрясение мозга, наверное, щеку вон распорол. Заживёт, конечно, но шрам останется. Ну и врачу в городе покажись, — сказал Иван Никитович, почесывая подбородок. — И как тебе подобная дурь в голову-то втемяшилась, на сеновика в одиночку? Некоторые раньше пытались, только он им шанса не давал.
— Я сыграл на его гордыни, деда. Так он сдох? — я сел на кровати и чуть не рухнул обратно. Перед глазами всё плыло. Осторожно лёг обратно.
— Сгорел как спичка, круг на том месте выжег до земли, — подтвердил дед задумчиво. — Только ты помалкивай о том, что произошло. Это в прежние времена тебе героем бы ходить, а нынче загремишь в заведение, где людей в смирительные рубашки пеленают после таких откровений. Усёк?
— Усёк, — согласился я.
— Ну ладно, я пошел, дела у меня, — он поднялся и добавил уходя. — Про щёку отцу с матерью скажи, что с велосипеда упал.
С дедом я не спорил.
Провалявшись полдня в кровати, я почувствовал себя отлично и уже к вечеру отправился с деревенскими друзьями на рыбалку. Метка на руке пропала к следующему утру. А в конце недели я укатил к себе в город. В привычную суетную жизнь.
************************
Такова была моя единственная в жизни встреча с настоящей нечистью, оставившая мне на память заметный шрам на левой щеке, неизгладимые впечатления и ролик в моём смартфоне.
Я много раз хотел удалить эту запись из файлов, ещё чаще думал её опубликовать или предоставить «куда следует», но не решился ни на то, ни на другое. Пускай это будет мой личный секрет. Ну и деда с бабулей, конечно.
А в деревне я ещё много раз бывал и в поля с дедом работать ходил. Только во время того, как дед работал на сенокосе, больше, разумеется, не спал. Бережённого Бог бережет, или собственный разум. Кому как удобнее…
Щенячий угол
В деревню Щенячий угол студентов кафедры этнографии отправили в последний момент. Руководитель практики застряла на больничном, и двоим парням — Денису Редькину и Василию Савелову — предполагалось зачесть практику автоматом и отправить на летние каникулы. Как и остальной группе.