В конце концов Майре содрогнулась всем телом и с силой вонзила ногти в плечи Эйнара, затем так доверчиво вжалась ему в грудь, горячо дыша и всхлипывая, что он почувствовал невероятную нежность, какой не знал прежде ни с одной женщиной.
— Господи, как хорошо! — тихо воскликнула она. То, что колдунья ненароком упомянула бога, да еще в такой момент, показалось Эйнару забавным, но трогательным. Он поцеловал ее в губы, желая навсегда запечатлеть этот момент в памяти, и вскоре излился. С опозданием Эйнар сообразил, что Майре не принимала никаких снадобий, но в голову ударил жаркий отчаянный хмель, быстро смывший тревоги и сожаления.
Потом они докрасна растерли друг друга мочалкой, ополоснулись и немного посидели в обнимку: девушка склонила голову на плечо Эйнара и поглаживала его волосы.
— Подай полотенце, будь добр, — сказала она и безмятежно улыбнулась, будто ничего особенного не произошло. Он исполнил ее просьбу, и Майре вытерлась. Затем, неприкрытая, села на постель и принялась расчесывать волосы, смазывать шею и плечи душистым маслом.
— Дай угадаю: дома, в Кессе, ты наверняка спала голой? — спросил Эйнар.
— Именно так! Здесь, конечно, я этого не делала из уважения к тебе и Стине, хотя порой было нелегко, — призналась Майре с удовлетворением сытой кошки.
— Отныне я тебе разрешаю, — улыбнулся Эйнар, — и даже настаиваю! А за Стину не переживай, она все поймет и не будет злословить.
Он тоже обтерся и сел рядом. Майре игриво провела пальцем по его лбу, шее, груди, поцеловала в плечо.
— Ты всем своим пациенткам даешь такие советы? И проводишь подобные процедуры? — спросила она, хитро улыбаясь.
— Да за кого ты меня принимаешь? К тому же, в тебе я больше не вижу пациентку, потому что ты здорова. И возможно, уже не нуждаешься во мне, но я все равно очень счастлив, что эта ночь случилась.
— Я нуждаюсь в тебе, Эйнар, — произнесла Майре уверенно. — Я никогда не любила кем-то увлекаться, но с тобой вышло иначе. Тебя хочется узнать поближе, и не только телом.
— Представь, я собирался сказать тебе то же самое! — признался Эйнар.
— А что ты больше всего хочешь обо мне знать? Наверное — почему я так быстро тебе отдалась, едва отойдя от изнасилования? Все просто, Эйнар: раны на теле зажили, а с моей душой не случилось ничего такого, чтобы посыпать голову пеплом и шарахаться от красивых молодых мужчин! Если бы мне выбили зубы или сломали ногу, никого бы не удивляло, что я пережила боль, вылечилась и просто захотела жить дальше. Но как только речь заходит о местах, из которых появляются дети, — все, женщина обязана страдать и рядиться в траур по утраченной «чести», надолго, а желательно и навсегда…
— Неужели твоя душа совсем не болела? — решился спросить Эйнар.
— Почему же? Еще как болела, когда эти ублюдки рвали в клочья и жгли дорогие мне вещи, особенно записи, доставшиеся от матери. А вот от того, что у меня случился секс с неприятными мне мужчинами, — нет, не болела и не болит, много им чести! Что, Эйнар, считаешь теперь, что я ведьма или чудовище?
— Ну, что ведьма — допускаю, а чудовище… не мне об этом судить, Майре. Кто вообще разберет, где святые, а где грешники? Но должен признать, твои мысли очень необычны! И они как раз подтверждают, что ты здорова.
— Спасибо, — промолвила Майре, окинув взглядом обнаженного парня. — Ну а как насчет ответной правды? Так и будешь настаивать, что ты простой деревенский целитель?
— Не совсем: у меня есть колдовская кровь, но я не люблю об этом распространяться. Видишь ли, ее оказалось достаточно, чтобы меня выжили из дома и отлучили от церкви, но слишком мало, чтобы хозяева мироздания признали во мне проводника. Вот и вся история…
Эйнар философски развел руками.
— Ты отлучен от церкви? Поэтому Илва и сказала мне, что ты не можешь с ней обвенчаться?
— Вы с ней даже об этом успели поговорить? — насторожился Эйнар. — Ну знаешь, на Илве я бы все равно не женился. Плохо высказываться так за ее спиной, но жениться без любви гораздо хуже. А то, что она обсуждала с тобой такие вещи, еще и заставляет усомниться в ее надежности.
— И она не беременна?
— Нет, та женщина ошиблась. Но я искренне надеюсь, что у Илвы все еще будет хорошо, только не со мной.
— И как ты думаешь поступить дальше? В одном доме мы вряд ли уживемся, и скорее всего уйти придется мне, как чужачке.
— А разве это последний дом на свете? И честно говоря, сейчас мне трудно загадывать далее, чем на эту ночь, а на нее определенно еще есть планы, — заявил Эйнар с улыбкой и привлек ее к себе, жадно целуя плечи. Но Майре аккуратно отстранила его:
— Не все сразу, целитель! Я не хочу, чтобы ты уже к утру пресытился мною, да и скандалы с Илвой ни к чему. Лучше мягко подвести ее к осознанию, что вы больше не вместе.