Его вой не остался без внимания: в помещении, залитом магическим светом, появилась невысокая и очень худая девушка с длинными волосами какого-то мышиного цвета. На узком бледном лице выделялись только огромные синие глаза, под которыми зловеще темнели круги. Она была скромно одета и шла босиком, а в руках держала ведро, полотенце и склянку с каким-то снадобьем.
— Ты проснулся! — произнесла она, нелепо улыбаясь. Когда Эйнар вспомнил все, ему захотелось кинуться на нее и подмять под себя, вцепиться в глотку, чтобы неповадно было радоваться чужому горю. Лишь спустя пару минут гнев остыл, а чутье подсказало, что девушка такая же рабыня, как он сам.
Та тем временем спокойно умыла его смоченным полотенцем, обработала ссадины и напоила чистой водой. Поначалу Эйнар все еще недоумевал и злился от этого спокойствия, казавшегося неуместным в их положении. Но волей-неволей оно передалось и ему: тощие руки девчонки были мягкими и теплыми, как у его матери или Стины, а под ее воркование хотелось улечься на бок и уснуть, забыв об иных мирах и тяжести грехов.
Но именно этого девушка ему не позволила, решительно потянув за загривок:
— Нет, нет, раз уж ты проснулся, пора идти на ритуал! Сейчас тебе возвратят прежний облик. Будет немного больно, но ты потерпи, и потом станет хорошо! Мне тоже так возвращали. А зовут меня Хирья! Ты же мне тоже скажешь свое имя, когда станешь человеком?
Эйнар оторопело взглянул на нее звериными глазами и кивнул — сам не понимая зачем. Какое ему дело до ее имени? Чем она может помочь, кроме питья и подмывания? Впрочем, пока он не сориентировался в этом новом мире и не понял, как из него удрать, — пригодятся любые связи, так что отталкивать девчонку не стоит.
Хирья ободряюще улыбнулась и повлекла его за собой, а он подчинился ее уверенному зову. Это почему-то было приятно, к тому же чутье, усилившееся в диком облике, подсказывало, что она ведет его не в очередную западню. Девушка вошла в большую комнату, в которой не было никакого убранства, кроме подстилки и какого-то железного ящика с множеством щелей на крышке. А вместо свечей или лучины ее освещало таинственное серебристое сияние, от которого у Эйнара на минуту заболели глаза. Но он старался держаться прямо и не показывать своего страха перед неведомым.
Затем порог переступил высокий мужчина в темной куртке, поверх которой висел затейливый амулет. Эйнар не узнавал его, тем более что лицо было весьма невыразительным, почти как у покойного господина Петтери. Однако что-то выбивалось из этой обманчивой заурядности — длинные седые волосы разметались по плечам мужчины, но в остальном он выглядел не старше сорока пяти. Его светлые глаза были такими же яркими, как магический свет в комнате. Тогда Эйнар вспомнил слова Майре, что в междумирье даже могущественные колдуны быстро старятся, и ее собственную седую прядь. Интересно, сколько протянет он сам?
Впрочем, мужчина не дал ему времени на размышления. Жестом велев Хирье отойти, он оттянул голову зверя назад, взглянул ему в глаза и даже посветил в них какой-то тонкой палочкой. Затем ощупал лоб, шею и лапы, заставил Эйнара встать и сделать несколько шагов, и по-видимому, был удовлетворен. Правда, лицо этого молодого старца было чрезвычайно скупым на эмоции.
Колдун взял колбу с каким-то зельем и обронил несколько капель на щели в ящике. От них пошли испарения с приторным тяжелым запахом, тут же напомнившим о проклятом розовом масле. В комнате стало темнее, при этом колдун не читал никаких заклинаний и вообще не промолвил ни слова.
От запахов сознание Эйнара вконец прояснилось и он заметил, что в дверях, за спиной колдуна, застыл белокурый мальчишка лет десяти. Его лицо было таким же бледным и осунувшимся, как у старших, а голубые глаза он устремил в сторону Эйнара. Хирья тоже не сводила с нового раба глаз, но как-то по-другому.
«Черт возьми, что здесь делает ребенок? — пронеслось у Эйнара в голове. — В ученики ему еще рано, тем более в таком поганом месте…»
Тем не менее взгляд мальчика казался ему не по-детски суровым и горьким. Неожиданно колдун обернулся и крикнул:
— Йонас! Кто позволил тебе входить сюда? Возвращайся в кухню, пока я сам не приду за тобой!
Голос у колдуна оказался надрывно-хриплым, мальчик вздрогнул и на миг прикрыл глаза от его окрика. Эйнар уловил в его реакции что-то странное, помимо обычного детского испуга и смущения, но пока не мог растолковать. Вскоре парню стало не до того: его кровь будто начала нагреваться и кипеть от проникающих испарений. Это было не слишком больно, но неприятно, Эйнар заскулил, опять заметался по полу, и колдун приказал Хирье удерживать раба. Девушка подчинилась, но действовала аккуратно и все время шептала какие-то увещевания, немного погасившие боль.