— А ты за многими рабами ухаживала, Хирья? — решился спросить Эйнар.
— Зачем тебе это знать? — отозвалась девушка, и за ее ребячливой непосредственностью на миг проскользнуло нечто зрелое и горькое. Но тут же спряталось в бездонной лазури глаз юной блаженной, при которой ни светлые, ни темные жрецы не стесняются в выражениях и поступках. И вновь, как и прежде с Йонасом, Эйнар задумался: какая же из этих личин настоящая?
Тем не менее они оба грели его в этом жутком пространстве своей живостью — странной, таинственной, сломанной, но все же человеческой и близкой ему. Колдун-хозяин уже таковым не считался, он явно был ближе к иным силам, нелюдским, пусть и томился в недолговечном теле. Поэтому Эйнар от души улыбнулся мальчику и проводил задумчивым взглядом Хирью, прежде чем наконец погрузиться в сон.
Глава 13
В последующие дни Эйнар смог изучить жилище колдуна — передвижение рабов, равно как и разговоры между собой, здесь не запрещалось. Изнутри дом состоял из множества клетушек, вроде той, в которой жил сам Эйнар, но большинство пустовало, а в других громоздились какие-то странные предметы. Других рабов, помимо Хирьи и Йонаса, он ни разу не встретил.
Еще здесь имелась лаборатория хозяина, в которой он проводил важные ритуалы, кухня, где Хирья грела пищу в каком-то большом металлическом ящике и разливала из черного кувшина воду и слабый отвар из плодов, а также то, что Эйнар назвал отхожим местом.
Кормили здесь действительно раз в сутки — по привычке Эйнар употреблял это слово, хотя жил без часов и солнца, — но для поддержания сил этого хватало. На кухне не было очага, его заменяло таинственное синеватое пламя, которое Эйнар видел через щели в ящике. Пища всегда была одна и та же: какое-то желтовато-белое месиво в глубокой миске, подсушенный хлеб, немного риса и сухофруктов. А вот питье Хирья приносила с утра и перед тем, как Эйнар ложился спать. Сама она садилась за стол вместе с ним и Йонасом, но ела совсем мало, стараясь побольше отдать мальчику. Когда и чем питался хозяин — для рабов оставалось загадкой.
Рядом с кухней располагался закуток, а в нем — странный сосуд, по стенкам которого постоянно текла вода. Он служил для интимной гигиены, а целиком мыться полагалось у большой решетчатой стены, через которую будто изливался небольшой фонтан. День для Эйнара теперь начинался именно в этом месте, потом он шел выполнять свои обязанности, которые поначалу казались ему скорее странными, нежели тяжелыми. Прежде всего Эйнару довелось увидеть тот самый тоннель, о котором говорил мальчишка, — раньше целитель, выросший в деревне, смутно воображал, что это такое.
Дверь в доме оказалась двустворчатой, и эти створки распахивались сами, когда колдун отдавал мысленный приказ. Он жестом указывал Эйнару следовать за ним, и оба выходили в бесконечный коридор, скупо освещенный магическими белыми огоньками. За их спинами дверь сразу же захлопывалась, и первое время этот звук вызывал у Эйнара панику. Все-таки в доме имелось хоть подобие человеческой жизни, а тоннель казался огромным склепом, холодным скопищем жутких тайн и оборванных судеб.
Перед Эйнаром простиралась сплошная черная пустота, без неба и земли, только каменное покрытие под ногами, по которому пролегала длинная колея. Возле их дверей всякий раз стояла небольшая крытая вагонетка, колдун садился в нее и приказывал Эйнару занять место рядом.
Вскоре к ним стал присоединяться и Йонас, хотя больше крутился под ногами, чем помогал. Ехать приходилось долго и в тишине: колдун молчал сам и не разрешал им болтать. Наконец вагонетка останавливалась в одном и том же месте, перед большим открытым люком посреди дороги, и Эйнар на крепкой веревке вытягивал из него какой-то груз. Затем колдун доставал из вагонетки сверток из материала, похожего на пергамент, передавал его Эйнару, и тот также на веревке опускал его в люк.
Парень быстро понял, что это какой-то товарообмен, но лишь некоторое время спустя Хирья посвятила его в детали.
— Хозяин каждый день вынужден забирать еду из большого мира, потому что здесь нельзя хранить запасы: органика быстро разрушается. Поэтому вокруг нет животных, а в рабы берут только людей с особой кровью. Воду я приношу из местного колодца, но хозяин ее очищает сильными чарами, а все продукты присылают жрецы, — рассказала девушка.
— Я-то всегда думал, Хирья, что особая кровь — это жизнь, полная приключений и подвигов, великое предназначение! А это оказалось жалкое существование между мирами, в качестве домашнего питомца или предмета мебели, — усмехнулся Эйнар. Он хотел расспросить девушку поподробнее насчет крови Йонаса и ее собственной, но Хирья отмахнулась, заметив, что прошлое для них больше не важно.