Умыв лицо и причесавшись, Майре пошла на кухню, где Эйнар уже поджидал ее вместе со Стиной. Та поставила на стол блюдо с пышной запеканкой, выложенной спелыми ягодами, а Эйнар стал наливать кофе. Девушка нерешительно присела к столу, и Стина добродушно ей улыбнулась:
— Ешь на здоровье, девочка, тебе надо сил набираться! Наконец ты хоть разрумянилась, а ведь когда Эйнар тебя принес — ни кровинки в лице не было! Я уж думала, ты не выкарабкаешься, молилась о тебе всю ночь…
Майре тихо поблагодарила и заметила, что Стина совсем не так сурова и угрюма, как показалось при первой встрече: ее серые глаза и болезненное лицо излучали неуловимую теплоту. Женщина выпила кофе вместе с ними, а затем вышла, пожелав молодым людям приятного аппетита.
— Эта Стина, похоже, очень хорошая женщина, — сказала Майре, и Эйнар заверил ее:
— О да, на ней у нас тепло в доме держится. Ведь на самом деле Стина и есть хозяйка этого хутора!
— Неужели? Вот неловко-то, я ее приняла за служанку!
— Ну, на самом деле она и не хочет это разглашать, ей нравится хлопотать по хозяйству и заботиться о других. Видишь ли, Стина привыкла жить за мужем как за каменной стеной — он всем заправлял, она обеспечивала ему уют, — а после его внезапной смерти осталась одна-одинешенька. Нам с Илвой тогда была очень нужна работа, и мы устроились к ней: я дом подлатал, Илва возилась со скотом и грядками. Позже, когда я поведал Стине, что умею исцелять, она предложила остаться у нее и принимать здесь больных. И все остались довольны: у нас есть дело и крыша над головой, а у Стины компания и защита.
— А откуда ты сам родом, Эйнар?
— С верховья реки, путь туда неблизкий, а местами и непролазный. Да и деревенька уже полумертвая: молодежь большей частью разлетелась кто куда. В родном краю Илвы дела обстоят получше, но ее там тоже ничего не держало, как и тебя в Кессе.
Тут Эйнар выразительно посмотрел на девушку, и она, чуть поколебавшись, сказала:
— Хочешь узнать мою историю?
— Майре, ты меня верно пойми: это не праздное любопытство. То, что с тобой сделали, — преступление, и я бы не хотел, чтобы эти ублюдки продолжали гулять на свободе. Да, я не имею обыкновения копаться в прошлом своих пациентов, но если уж есть шанс помочь правосудию — не стану отсиживаться в стороне.
— Я понимаю, — тихо отозвалась Майре, опустив глаза, — но вряд ли смогу что-то сделать. Пока их лица у меня в памяти слиплись в какое-то грязное пятно, а уж все остальное… Имена я слышала, но сейчас не могу припомнить, будто что-то в мозгу наглухо отгородилось.
— Такое бывает с нашим рассудком, — кивнул Эйнар, — но если ты вспомнишь хотя бы имена, это уже достаточно для небольшого поселка. Торопиться с этим не стоит, просто знай, что я всегда готов тебя выслушать.
— Не думаю, что их удастся наказать: я чужачка, а у них там соседи, сородичи, дружки, и никто меня не защитит. Скорее я только новых врагов наживу, так что лучше уж сидеть тихо.
— Как никто? А я? И все мои помощницы видели твои раны! А кое-что из вещей, кстати, удалось сохранить и надежно спрятать.
— Неужели? — настороженно спросила Майре.
— Да, если хочешь, я сейчас их принесу, — сказал он и быстро вышел, а вернулся с большим узелком ручной вязки. На нем был вышит вензель из нескольких букв. Эйнар раскрыл его и показал девушке — внутри находилось несколько помятых листков бумаги, с разводами и потекшими чернилами. А также порванные алые бусы, которые кто-то аккуратно сложил и перевязал, три-четыре медные монетки, гребешок, пара шпилек и гладкий блестящий камень. Майре рассматривала находку с радостью: пусть большая часть ценностей погибла, но она уже не чаяла найти даже эти крохи.
— Я даже не верю, Эйнар, ты меня в очередной раз выручаешь! — промолвила она и впервые сама коснулась его плеча. Парень улыбнулся и приобнял ее.
— Вижу, эти вещи для тебя важны?
— Да, самое главное — записи, которые достались мне от покойной матери. Прости, что я пока не признавалась тебе, но она была колдуньей — говорила с богами, успокаивала души, предсказывала грядущее. И кое-чему успела меня научить, — произнесла Майре, глядя ему прямо в глаза.
— Поэтому ты сравнительно легко отделалась? — спросил Эйнар. — Прости, если кажусь циничным, но несколько сильных и разъяренных подонков могли и мокрого места от тебя не оставить. А ты хоть и пострадала, но мы поставили тебя на ноги без хирурга, да и кровопотеря сказалась не так тяжело, как на других девчонках.
— Они бы добили меня, если бы нашли после того, как я кинулась в воду, — заметила Майре. — И наверняка искали, так что ты, можно сказать, спас меня дважды… Но потом, наверное, решили, что я все-таки утонула.