До вечера Эйнар занимался какими-то делами в своей мастерской, а потом пригласил Майре прогуляться по хутору. В прошлый раз Илва быстро провела ее в баню, и из-за плохого самочувствия девушка ничего толком не разглядела. Теперь же они прошлись меж крепких и аккуратных бревенчатых построек без украшений и узоров — по словам Эйнара, Стина никогда не любила излишней вычурности. «Ей по душе надежность, а не красота, как в домах, так и в людях» — пояснил он.
Зато уголки природы в этом уютном полузатаившемся мирке были удивительно красивыми. Здесь цвела сирень — темно-лиловая и белая, высились раскидистые яблони, благоухала терпким нектаром липа. В маленьком палисаднике Стина разводила нежные плетистые розы. Водились здесь и ягодные кустарники, с которых женщины собирали урожай на варенье и кисели, — и себе, и гостям.
— А много еще народу здесь живет, Эйнар?
— Помимо знахарок, что мне помогают, — старая прислуга Стины: кучер, кухарка и ее муж, истопник и сторож. Больше и не надо, мы с Илвой сами не чураемся труда, можем и хвороста натаскать, и грядки вскопать. Но лес я все-таки до сих пор люблю больше, нежели сады и огороды. Жаль, что он не ответил мне взаимностью.
Скотины было не так уж много, но и она содержалась в образцовом порядке. Поглядев, как бойко одна из работниц доит холеную рыжую корову, Майре сокрушенно покачала головой:
— Как же я теперь жалею, что мать не учила меня такой работе! Вдруг теперь не справлюсь?
— У тебя все получится, — заверил Эйнар, — а пока можешь трудиться по дому. Уж это ты наверняка умеешь?
— Разумеется, прислуги-то мы не держали! Я даже шить умею, и искусственные цветы немного делала — в Кессе на них большой спрос, дамы там те еще щеголихи.
— Ну, на самом деле женская натура везде одинакова, что у дамы, что у крестьянки! У меня есть младшая сестра, и я до сих пор помню, как они с подружками вплетали цветы в свои косы и румянились ягодным соком.
Эйнар тепло улыбнулся, и Майре осторожно коснулась его рукава.
— Ты по ним скучаешь?
— Не без этого, — кивнул парень, — в детстве мы были дружны. Но мне пришлось покинуть семью и общину, хотя я совсем этого не желал…
Тут Эйнар нахмурился, его лоб прорезала горестная борозда, и Майре потрепала парня по плечу.
— Я тебя очень хорошо понимаю, — заверила она. — Взгляни-ка на меня.
Эйнар повернулся, и девушка невольно залюбовалась тем, как ветерок трепал его длинные золотистые волосы в розоватом отблеске уходящего дня. Закаты в этих краях всегда были прекрасны, даже в темные зимние времена, а летом они светились спокойствием и мистической задумчивостью.
— Что же ты хочешь сказать? — спросил он с улыбкой.
— Что верно люди говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло, — произнесла Майре. — Я буду рада принести вам пользу, вот только Илва, кажется, недовольна моим пребыванием здесь.
— Насчет Илвы не волнуйся, она тебя не обидит. Мы с ней когда-то договорились, что будем жить без требований и обязательств, но женская ревность дело непредсказуемое. Однако она разумная девушка и все поймет: нам нужно отдавать долги за добро, которое нам когда-то сделала Стина и другие славные люди. И потом, твоя помощь действительно понадобится: колдовские силы и поддержка природы бесценны в траволечении и заговорах. Наша встреча и впрямь оказалась удачной, хоть и при таких обстоятельствах.
— Что же, будем считать это нашим договором, — лукаво промолвила Майре. — А я постараюсь завоевать доверие твоей подруги.
Парень ободряюще улыбнулся и они последовали к дому, откуда уже пахло свежей выпечкой с кухни. Увлекшись беседой, Эйнар не замечал странных огоньков в глазах гостьи и неожиданной прохлады, которая пронеслась над хутором и коснулась тонких лепестков в палисаднике.
Глава 3
Наутро Эйнар вышел на кухню и увидел, что Стина опечалена. Она молола кофейные зерна в ступке, но мысли явно были сосредоточены на чем-то ином.
— Что это ты, Стина? — обеспокоенно спросил он.
— Да розы вдруг пожухли, Эйнар, — вздохнула женщина. — Я уж пыталась их оживить, но ни в какую — как морозцем пришибло! Хотя на дворе тепло, в небе ни облачка! Прямо сердце не на месте теперь…
— Да погоди, наверняка это можно как-то объяснить, — растерялся Эйнар.
— Можно, — усмехнулась вошедшая Илва. — Например, черным заговором, а то и просто дурным глазом, как у этой Майре! Впрочем, кому я об этом рассказываю, Эйнар? Или ты забыл, как в прошлом году наша любимая кобыла околела после того, как ты старому конокраду пулю вынимал?