– А что ты так защищаешь их?
– Да потому, что я сам из семьи врачей. И отец, и мать, и брат – врачи. А меня не пустили. Но я-то вижу, как они крутятся. Ну, пошлите, ещё раз искупнёмся.
Вода была в этом озере чистой и тёплой, только подход не очень хороший. Нельзя ни войти, ни выйти. По колено в тине нужно пройти, чтобы потом наслаждаться плаваньем.
– Ну, пошлите к шашлычку и картошечке.
Группа уже вся почти собралась у костра. Тот, кто развёл костер, уже и шашлык раскладывал по одноразовым тарелкам, и картошку из углей выкатывал.
– Ой, когда это было!? В студенческие годы мы печёную картошку ели.
Вечером после того, как они возвратились, селяне уже ждали их, приготовив хороший ужин, после чего кто-то опять завёл разговор и один из музыкантов стал вести речь, как он выступал за границей.
– Вы были за границей?
– Был.
– А в Париже?
– Вот в нём и был.
– Расскажите, какой он Париж.
– Да какой! Грязный, вонючий и не приличный.
– Да Вы что такое говорите!? Это – столица Франции, столица моды!
– Ну и что? Грязный, вонючий город.
– Нет, вы скорее не там были!
– Парижане все чёрные или смуглые, там белых, как мы, практически и не увидите, – продолжал он доказывать сельчанке. – Две трети Парижа, это куда белым парижанам нельзя заходить, иначе можно не выбраться.
– То есть?
– Ну, просто прирежут, задушат, отравят или пристрелят, но это реже.
– Это Вы о Париже?
– О нём. … Только можно пройтись по улице, по главной туристической улице в районе Опера. Запахи сранья и мочи в Париже даже не перебиваются их парфюмом. Местные продавцы, где торгуют, там и справляют нужду в кусты или за уголом. Торгуют там одни мужики и Вам, например, предложат купить кирпич.
– Что?
– Кирпич предложат купить. … Например, подходит чёрный, повязывает Вам ниточку на плечо, окружат Вас человек пятнадцать чёрных и как за чугунный мост с Вас стрясут за эту ниточку. И это ни где-то, а в центре столицы моды… Мордобой увидеть в Париже это как сходить в кино. И поножовщину, и просто драку. Это европейская цивилизация. Бегут парижане из Парижа, бегут. И хорошо бегут. Продают дома и их там никто не покупает. Потому что жить в этой чёрной клоаке уже нельзя. Есть элитные районы, которые отделяются клеткой, сеткой. Так вот в пустующие дома в Париже заселяются арабы, негры, цыгане, … а это частная собственность. И выкурить оттуда их нельзя.
Когда у Силы почти уже была сформирована программа и расписаны партии между музыкантами, с разницей в пять часов, к нему поступили звонки на мобильный телефон от пожелавших принять участие. Сила не хотел никому отказывать, но нужно было с этим музыкантами познакомиться и узнать их уровень. И теперь нужно переделывать расписание партий, а может даже и темы мелодий. Поэтому он им сказал об этом: «Приезжайте, а тут посмотрим, как вы впишетесь в сформированную программу». Он уже после своего ответа решил, что они не приедут, и не продиктовал им условий прибытий. Но к его удивлению на следующий день, а точнее вечер, в десять и двенадцать ночи, один за другим прибыли практическим своим ходом эти позвонившие. Благо, что ещё стояли светлые вечера. Потом они рассказывали, как добирались от райцентра ночью:
– Я боялся опоздать, всё бросил и от дома на такси – на железнодорожный вокзал, – начал рассказывать один из них. – «До Пензы, что идёт в ближайшее время?» – спросил я в кассе. Мне ответили, что ничего нет. А потом мне подсказали, что и как. Оказывается, можно из аэропорта до Саратова долететь, а оттуда на автобусе в Кузнецк. Вот что значит Интернет, это – сила, я сам в нём не силен. Но мне там один парнишка в своём планшетнике покопался. Он спросил конечный пункт моего прибытия. Оказывается, из Саратова ходит автобус транзитом, в райцентр прибывает около полшестого вечера, а тут всего ничего. … Ну, думаю, здесь какое-нибудь такси найму. Не тут то было, подвезли до какого-то там ближайшего села и указали направление, сказали: «Пойдёшь по асфальту и дойдёшь», и где там правее держать. … Потом ещё подбросили практически несколько метров. Они направо свернули, а мне сказали идти прямо. А что?! Светлое синее-синее небо, стрекот кузнечиков.