– Не кузнечиков!
– А кого?
– Этих … ну, не важно.
– Да, не важно. Иду тихо, в селах собаки лают, где-то кто-то поёт. Музыка играет, эти … что-то тарахтит, машины, и эти мотоциклы рычат. А у этих, я спрашивал: «В Дубровское правильно направляюсь?» Мне отвечают: «Да, правильно, и по асфальту идите». Самое удивительное, справа от дороги – селения, а слева – поля и заходящее солнце. Вдруг мотоциклисты, думаю, байкеры. Нет, это, оказывается, пацаны в село возвращаются. Ну, меня взяли еще подкинули до Точки, мне сказали: «Это – Точка, название селения». Спрашиваю: «А до Дубровского доберусь?» Мне отвечают: «Да» и спрашивают: «А вы музыкант, на концерт?» Говорю: «Музыкант». «Тогда слезай», – они – мне. «Как так?» Но самое главное – я иду. И они рядом тихо-тихо едут и спрашивают: «Кто такой? Откуда?» Довели до этой Точки, а потом говорят, что на концерт музыкант должен прийти своими ногами, пешком, а не приехать. Но направление указали. И опять сказали войти в село по асфальтовой дороге, направо не обращать внимания, всё по асфальту и держаться первых домов, которые будут слева. Вначале, сказали, появится школа. «Вы её узнаете, потом прямо по дороге идите, там будет перекрёсток, а вот на этом перекрёстке и влево. Увидите палатки, вот там ваши и собираются».
Пока он рассказывал, ему готовили ужин, определяли, куда его пристроить, а перед этим Снежана пошла насчёт бани узнать, да и кто её топил. Появился и второй музыкант и тоже практически слово в слово повторил рассказ первого, только с более устрашающими картинами.
– Солнца нет, – сказал он. – Но светло, звёзды. Деревни себя обозначают светом, шумом, а я иду, как мне и сказали, по асфальту и держусь правой стороны. Только сказали: «Увидите там, под прямым углом поворот направо, туда направляйтесь. Если прямо, то долго Вам идти нужно и придёте в татарское село. Ничего страшного, из него можно тоже добраться, но это будет как в Москву через Китай». А я думаю, темно же, – с усмешкой сказал он, – но я иду. А так, поверьте, прекрасно. Вид потрясающий, хоть и темно. Слышу, за спиной мотоциклы тарахтят, думаю байкеры. Нет, это, оказывается, пацаны с танцев едут, в село возвращаются. Ну, меня взяли третьим, уместили, еще подкинули до Точки. Мне сказали, что название селения – Точка. Спрашиваю: «А до Дубровского доберусь?» Мне отвечают: «Да» и спрашивают: «А вы музыкант, на концерт?» Говорю: «Музыкант, дальше подбросьте». Отказались, говорят нельзя. Спрашиваю: «А мне можно?» «Идите, там вас встретят». У них, что война между молодёжью? Вот так уже темно, но все равно асфальтовую дорогу видно, иду и так хорошо, словно не один я, а со мной ещё кто-то идёт. Иду, пою, стихи читаю и такое ощущение, что меня кто-то слушает.
– Нет, не война. Просто, если кто из музыкантов идёт, то он должен этот путь пройти пешком с инструментом.
В темноте не видно было реакции музыканта.
– Ну, ладно. Пошлите в душ, а завтра в баню. Сегодня одного уже в баню спровадили. Теперь уже завтра.
– Сейчас приведут ещё одного, кто у нас в баньке, перед тобой пришёл. А сейчас я ромашковый чай заварю, – сказала им Снежана.
Появился фермер дядя Коля и привёз музыканта.
– А у нас ещё один прибыл, – сказал ему Сила.
– Да сколько музыкантов будет играть на нашем мару? Не большая ли честь для этого холмика? – сказал дядя Коля.
– …. Спать, спать, спать друзья. Завтра мне работать, – заявила хозяйка дома. – А у Вас репетиция.
* * * * *
Сила заранее с помощью ребят площадку стал организовывать репетиционную площадку в местном ДК. Это было двухэтажное прямоугольное здание из белого силикатного кирпича, окруженное парками с кустарниковыми деревцами. Фойе здания сейчас, как говорили старожилы, используют только под официальные мероприятия: бракосочетания, и то теперь уже редко.
– Кинофильмы давно не «кажут». Молодёжи нет, некому свадьбы справлять. Девки в городах остаются, работы-то нет для них. А парни тоже после армии, приедут и опять уедут. А родители вон сами-то говорят: "Не приезжай". Работы нет. Раньше в колхозе и детский сад был, и школа, которая с горем пополам держит по два-три ученика в классах. Пекарня работала, вон за парком была, там ведь десять человек работали и пекари, и слесарь, и кочегар, и даже водитель был на машине, он развозил хлеб и на отделения, Точку и на Белогорье. Даже из соседних сёл приезжали. Иногда из татарского села и из соседней Саратовской области из села Землянок за хлебом приезжали. Аптека своя была, а теперь вот назначит ваша жена лекарство, в райцентр приходиться ездить, – с неким упрёком говорили Силе старики.