Оуэн и Фэй встречались нечасто и случайно на поселковых собраниях и коротко обменивались приветствиями и новостями, иногда осмеливаясь прикоснуться друг к другу, полагая, что никто ничего не замечает. А если и замечают — нестрашно. В их кругу считалось естественным, если кто-то к кому-то испытывает симпатию. Взаимная приязнь скрашивала постоянные заботы о доме, о детях, о домашнем хозяйстве. Это заменяло им то, чем жила молодежь — вызывающе драную, как на чучеле, одежду, бешеные танцы, кайф с травкой у кого-нибудь на квартирке, где к тому же можно было с кем-нибудь переспать. Джок и Филлис даже одобряли — до известной степени — отношения между Оуэном и Фэй, хотя и догадывались, какие это были отношения. Если твоя половина желанна, то и ты тоже желанен(на).
На вечеринке у Морисси, артистичная атмосфера дома которых толкала на безрассудные поступки, Фэй спросила у Оуэна, спросила, не разжимая губ, чтобы никто не смог догадаться, что она говорит:
— Мой психоаналитик рекомендовал спросить тебя кое о чем.
— Правда? О чем же?
— Подумай.
Оуэн был поражен, что Фэй берет психоаналитические сеансы, и ни о чем другом думать уже не мог.
— Не представляю.
— Это же очевидно, Оуэн. Он рекомендовал мне спросить, почему ты не хочешь заняться со мной любовью.
Оуэна всего обожгло, словно его столкнули в кипящий котел.
— Это не так. Я хочу, только…
— Что только? Боишься своей прыткой женушки? — мрачно усмехнулась Фэй.
— Нет, но как это сделать?
Фэй тоже нервничала. Ее тоже словно сбросили в кипящий котел.
— Не знаешь как? Говорят, ты умный, в компьютерах разбираешься. Или договориться по телефону для тебя слишком просто?
Позвонить с работы было непросто. Его отсек в помещении фирмы был отгорожен от отсека Эда всего лишь полутораметровой перегородкой. Позвонить из дома не легче. Даже если Филлис выходила за покупками, по комнатам бегали девятилетний Грегори и семилетняя Айрис. Позвонить Фэй оказалось труднее, чем с ней флиртовать.
Шли дни, а Оуэн все откладывал звонок и продолжал жить обычной на внешний взгляд жизнью. Но он чувствовал свое жаркое сердцебиение и терзался виной. В основном перед Фэй — за то, что не откликается на ее заманчивое предложение. Ложась спать рядом с Филлис, он видел перед собой ту, другую, видел ложбинку между небольшими грудями, которую приоткрывал низкий вырез платья, остекленевшие серо-зеленые зрачки, когда она перебирала с выпивкой, повлажневшую ладонь, прикоснувшуюся к его руке, скорбно сжатые, чтобы не улыбнуться, губы. Он плохо спал, и виновата в том была Филлис. Ему казалось, что будь на ее месте Фэй, он мгновенно провалился бы в глубокий сон. Ему словно бы хотелось лечь, растянувшись, подле Джинджер Биттинг.
Телефонных будок в Миддл-Фоллс было предостаточно, но Оуэн выбрал будку на окраине поселка, у шоссе, вдоль которого некогда цвели сады и стояли молочные фермы, сменившиеся теперь закусочными, где можно было перекусить, и лавками, торгующими удешевленными хозяйственными товарами: ковровым полотном, черепицей, оконными рамами. По шоссе проносились грузовики, вздымая пыль и заглушая слова на другом конце провода.
— Алло? — это была Фэй. Ее голос показался ему низким, такого он не слышал прежде.
— Это говорит Оуэн Маккензи, — назвался он полным именем на тот случай, если кто-нибудь слышит их разговор. Его формальный тон даст ей понять, что рядом есть кто-то третий, и тогда он спросит, не оставил ли он у них очки. Накануне Дамхемы и Маккензи сыграли партию в волейбол, а потом вместе с детьми подкрепились пиццей.
«Длинный был удар, длинный и сильный, — услышит Фэй, — мне не удалось его взять».
Фэй молчала.
— Я звоню спросить, не оставил ли я у вас очки…
— Оуэн, это ты? — выдохнула она. — Наконец-то!
— Ты сказала, чтобы я позвонил.
— А ты не звонил. Целая неделя прошла.
— Я боялся.
— Чего ты боялся? Это же так естественно, когда встречаются мужчина и женщина. Твое молчание меня обидело.
— Прости, пожалуйста. Как я сказал… — Он старался не повторяться, старался подыскать верные слова.
Фэй прервала его:
— Хочешь меня видеть? — В ее голосе появилась убаюкивающая напевность.
— Хочу, о Господи! Очень хочу.
— В следующий вторник сможешь выбраться?
— Только во вторник? А что, если сейчас, раз уж я застал тебя?.. Ты будешь дома?
— Буду, но в любую минуту может кто-нибудь зайти. — Фэй помолчала, потом, отбросив осторожность, сказала скороговоркой: — Я очень хочу встретиться с тобой, но не у себя дома. Во всяком случае, не в первый раз.