И уже выходя из кабинета, Пелагея Ивановна обернулась на него и сказала:
- Смотрите! Если ночью та девка опять с отцом приедет - не пускайте их в больницу. Нечего им тут делать. И её забудьте. Не пара она вам. Погибель с ней, вам говорю. Я вас лучше со своей племянницей познакомлю, Алёнкой. Ой, красавица девчонка, кожа белая, румяная, волосы русые в косе до пола, глаза - голубые-голубые, как васильки полевые. Вот только за вас её и отдам. Она такая же хорошая, как и вы...
Глеб Никифорович остался сидеть в кабинете. Он вспоминал утреннюю гостью, её отца - предводителя стаи Никодима, двух его братьев, и на душе у него было тревожно. Он предчувствовал, что они этой ночью нагрянут...
Глава 8 - Брат Кудим
Молодой врач сделал вечерний обход, проверил состояние пациентов. Некоторые чувствовали себя удовлетворительно, готовились к выписке. Среди них порезанный в пьяной драке конюх Кузьма. Он довольно улыбался и обещал привести доктору после выписки литр самогона и медовые соты от брата, что разводил пчёл. Настроение у Кузьмы было отличное, но обидчика своего он так и не простил, и расквитаться с ним все, же обещал. Из этого Глеб Никифорович сделал вывод, что ему скоро предстоит штопать и дебошира Митька, если тому удастся выжить после сатисфакции братьев. Но не исключено, что Митёк за свои подвиги заключён под стражу, так что руки Кузьмы могут до него не дотянуться, и новой работёнки у хирурга не прибавится.
Дед Назар, на удивление врача, не сдавался и постепенно шёл на поправку. Он сильно сдал, похудел за это время. Но лабораторные показатели восстанавливались, воспаление стихало, по дренажным трубкам отделяемого практически не было, и Глеб Никифорович начинал робко надеяться, что новых осложнений дед не даст и выкарабкается из своего состояния.
Хуже всего чувствовал себя свежепривезённый и прооперированный прострелянный брат Никодима. Он лихорадил, метался в поту по постели, переворачиваясь с боку на бок, не смотря на сильные боли в ранах, дважды выдернул из вен на руках капельницы с антибиотиком. Медсёстры его боялись, процедурная пришла и пожаловалась на такое поведение пациента. Глеб Никифорович зашёл в его палату. Брат лежал один. Он повернулся на живот, зарылся головой в подушку и тяжело дышал. Врач обратился к нему:
- Вы должны вести себя спокойно. Надо слушаться медперсонал, соблюдать все назначения и предписания, а иначе как мы вас вылечим?
Мужчина не отвечал. Было видно, что ему тяжело. Он маялся... Уже совсем стемнело, и в небо вышла их покровительница - одинокая белая луна. Она звала своих детей, она давала им силы и питала их. И совершенно равнодушным оком взирала на всех, попавших ночами в беду и преданных на волю кровожадных. Брат тихо застонал и перевернулся на спину. Его худое измождённое страданиями лицо, заросшее щетиной, освещал свет маленькой потолочной лампочки. И врач вдруг увидел, что лицо у пациента постепенно становится другим. Более грубые, резкие, заостренные черты, придающие выражению лица свирепость. Ноздри стали широкими, нос как будто короче. Глеб Никифорович был почти уверен: открой пациент сейчас пасть - он увидит большие волчьи клыки. Окончательные подозрения рассеялись, когда он взглянул на его кисти: пальцы сжали от боли простыню, но отчётливо был видны чёрные когти вместо ногтевых пластин. В довершении ко всему вдруг со стороны далёкого от них леса послышался протяжный волчий вой. И пациент вдруг открыл глаза, опёрся локтями о кровать и так же высоко, но тихо, завыл... Он как будто отзывался на призыв своей стаи, сожалея о том, что не с ними...
Глеб Никифорович вышел из палаты и стал быстро соображать. Может ли этот необычный пациент ночью переродиться в вурдалака и напасть на других больных? Не ставят ли они под удар других прооперированных людей, оставив его на ночь, да ещё и в полнолуние, в больнице?
Он спустился на первый этаж и наткнулся на дремлющую, на кушетке смотрового кабинета приёмного покоя санитарку бабу Варю. У неё сегодня была ночная смена.
- Варвара Игнатьевна, - тихонько позвал он её.
- А? Что? - баба Варя спросони ничего не понимала.
- Проснитесь... Пациент этот, что записан Кудимом Афанасьевичем, что лежит на втором этаже после операции, из Нелюдимки...
- А что он?... Опять бесится? Девчонки вон жаловались: только капельник поставят - этот вурдалак опять иглу из вены вырвет.
- Иглу-то вырвет - тоже проблема, конечно, но это его дело, раз лечиться не хочет. Не вязать же его.
- А-то может и свяжем? Давайте руку ему привяжем?
- Вы бы его сейчас видели... Вместо ногтей когти, лежит, воет... Я не знаю, что будет через полчаса. Правда, может его связать? Как бы ради капельницы, а на самом деле - чтоб людей не тронул, если вдруг ночью чужой кровушки захочется.