Глеб Никифорович с Варварой Игнатьевной поднялись на второй этаж, и подошли к дверям палаты. За дверью они услышали тихий скулёж, кто-то метался по палате, периодически рычал. Санитарочка хотела было приоткрыть дверь, чтоб подсмотреть, чем занимается необычный пациент, но врач остановил её:
- Так. Он накормлен? Накормлен. Отдельный санузел в палате есть? Есть. Капельницы он и так вырывает, а вязать его сейчас - боюсь, мы не справимся, Игнатьевна. Оклемался он от операции. Чувствую, что этот вурдалак действительно без антибиотиков, на травах волчьих выживет. Вот полнолуние промается без кровушки, от луны силу получит, и завтра - как огурчик будет... Запирать его надо, Игнатьевна. Чует моё сердце: сюрприз он нам готовит... Как бы ни сожрал кого из пациентов. С него ведь взятки гладки. Сожрёт - и в лес убежит.
- Как же мы его запрём? Палату на ключ? Косяк ведь снесет, Никифорович. У них знаете, какая сила? Тут палатный замок не поможет... Разве, столом постовым дверь припереть?
- Или кроватью... Нет, шкафом. И столом, и кроватью. Давайте подстрахуемся, я за людей отвечаю.
И они стали двигать шкаф, загородив им дверь палаты. К нему прислонили кровать, на которую поставили стол.
- А если, Глеб Никифорович, в окно сиганёт? Он ведь безумный, ничего не соображает, особенно если стая позовёт.
- И пускай сиганёт. Что же я поделаю? Я сделал для него всё, что мог. Железные решётки только на окнах первого этажа, на втором нет. От этого сдержать я его не смогу. И, Варвара Игнатьевна, убедитесь, пожалуйста, что входная железная дверь в приёмный покой тоже закрыта на засов...
Убедившись, что подпор двери надёжный, врач и санитарочка снова разошлись по своим местам. Баба Варя, убедившись, что входная дверь закрыта надёжно, вернулась на кушетку смотровой; Глеб Никифорович пошел отдохнуть в свою комнату, что была смежной с его кабинетом, на первом этаже.
Врач уснул. Он очень устал за день, поэтому даже плохое предчувствие не смогло заставить его взбодриться и отказаться от ночного отдыха. В голове был туман, глаза слипались, и сон овладел им быстро.
В полудрёме, тонком сне, он увидел стаю волков, которая неслась на всех порах через поле к больнице... Впереди стаи был вожак - самый крупный, злой и свирепый Никодим... Глеб Никифорович рассмотрел его кровожадное и хитрое лицо. Оно было настолько уродливо и обезображено гримасой злобы, что вздрогнул от ужаса, но тяжёлые от усталости веки не открылись и проснуться он не смог...
Глава 9 - Битва в больнице
Стая рывками приближалась к больнице, оставляя за собой лишь клубы снега. Они неслись через долгие поля, и дорогу своим детям освещала равнодушная к людским страданиям холодная мать-луна. Она укрывала их от чужих глаз лёгкой дымкой и по ней они сверяли путь.
Глеб Никифорович спал. Но сон его был беспокойным. Он слышал, как терзают какую-то девушку, чьё-то рычание, а она кричала: "Помогите!" Врач во сне идёт по палатам: а там кровь... кровь... кровь... И в тёмных ночных палатах - никого живого, двери и окна распахнуты, везде со свистом и воем гуляет ледяной ветер...
Вот он в растерянности снова выходит в коридор... Идёт по темному коридору, слыша лишь завывание ледяного ветра и гул своих шагов... Один, он совсем один в больнице... Он не доглядел, он потерял своих, доверенных ему больных! Где они? Куда они исчезли? Что с ними стало?...
Глеб Никифорович судорожно жмёт включатели во всех палатах и коридоре, но в темноте, озаряемой лишь предательским светом луны, он слышит только щелчки переключателя... Света нигде нет, во всей больнице вырублен свет... Кто-то перекусил кабель.
"Где же больные? Где все?" - врач побежал в конец коридора, и вдруг, в самом конце, он увидел одиноко стоящую чёрную фигуру высокого плечистого человека...
Тот его ждал. И увидев, что хирург его наконец-то заметил, тихо засмеялся:
- Ну что, студент? Где твои больные? Потерял?
Врач не знал, что делать: бежать или нападать на чёрный силуэт. Он стоял в растерянности, не понимая, чем эта встреча закончится. И тут зверь с фигурой человека бросился на него...
Глеб Никифорович вздрогнул и проснулся. Кругом стояла зловещая тишина. Окно в его комнатке было зашторено отрезом из белой ткани. Сквозь эту щель пробивался полоской слабый мерцающий свет луны. Голова была не свежая, она кружилась, и хирург с трудом понимал: то, что происходит сейчас - реальность или следующий сон?... Его вдруг повлекло к входной двери... Он шёл к ней, не совсем понимая, зачем это нужно. И совершенно очевидно чувствовал, что за массивной железной входной дверью в приёмный покой стоит этот огромный силуэт на ногах и ждёт...