Отец Василий, продолжая служить в храме, вдруг стал замечать одну интересную особенность: он ежедневно проводил литургии за упокой, поминая усопших, согласно списку, поданному прихожанами. И вот в последнее время в перечне имён за упокой стало постоянно попадаться три, идущие друг за другом: Василий, Герасим, Глеб... Батюшка не сразу обратил на это внимание, но через какое-то время его осенила догадка: не заказывает ли ему кто-то из оборотней или сочувствующих им отпеть его самого, с лесником и хирургом? Отей Василий спросил у помощницы, что стояла в лавке и записывала требы: посмотреть, кто будет заказывать за упокой три этих имени подряд?
И тайная монахиня Параскева, записывая имена, обратила внимание на горбатого, со злым лицом маленького лохматого старика. Он никогда не крестился и не кланялся в храме. Попросит заказать три имени, расплатится медными монетками и, как только услышит, что батюшка произнёс эти имена на литургии поминовения усопших - тут же разворачивается и вон из храма.
И стала Параскева замечать, что в ящике для денег наряду с монетами овечьи какашки катаются. Она: раз достанет, другой достанет. И всё дивится: кто же хулиганит, в ящик с деньгами это бросает. И тут, после вопроса и просьбы батюшки, пришла ей в голову мысль: три монетки, что давал ей горбатый старик - не класть в общий ящик, а отложить до времени отдельно. Посмотрела она на монетки поутру следующего дня - а это козьи какашки... И понял тут отец Василий, кого и по чьей просьбе он поминает за упокой...
Время понемногу шло. Пелагея Ивановна пригласила в гости Глеба Никифоровича на чай. И хоть он упорно отказывался, особенно когда узнал, что там будет часто навещающая свою тётку красавица Алёнка - настояла на своём. Встреча состоялась, и весь красный от смущения в компании такой красавицы Глеб Никифорович попил с ними чаю, побеседовал, а в конце, поскольку стемнело, вызвался проводить Алёну до дома. Сердце его на этой дороге вырывалось из груди. Эта девушка, наряду с миловидной внешностью, была так проста и легка в общении, много знала, внимательно слушала и настолько точно излагала свои мысли, что Глеб Никифорович просто парил рядом с ней от восхищения. Проводя девушку до дома, они попрощались, и Алёна, улыбнувшись, пожелала ему счастливой обратной дороги. Он поблагодарил, даже не подозревая, насколько ему будет необходима удача на обратном пути, так как в больницу после этого врач так и не вернулся...
Глава 22 - Изба колдуна
Глеб Никифорович попал в засаду. Он и не ожидал, как из-за угла дома на него кинулся кто-то сильный и затянул его в темноту. Он ничего не помнил...
Очнулся в тёмной комнате, на полу. В печке трещал огонь, он лежал на каких-то матрацах из сена. Пахло копотью и ещё какой-то пахучей травой, которую, как ему показалось, тоже жгли. Врач с трудом оторвал мутную голову от матраца и пробовал разглядеть мерцающий полумрак впереди. В огромной тёмной комнате мерцало, лишь пламя огня печи да коптила маленькая свечка, от дрожащего света которой на потолке рисовались зловещие тени... Глеб Никифорович расслышал жуткий шёпот в углу комнаты, сопровождающийся причитаниями. Казалось, кто-то маленький, лохматый и бородатый, словно злой дух, читает заклинание...
Глеб Никифорович с трудом понимал, где он?... Сколько времени провёл?... От этих слов шептания и запаха гари и жжёной травы очень кружилась голова. Он с трудом соображал. Понимал только, что на душе мерзко и гадливо, и вокруг него происходит таинство... Какой-то мистический культ, или обряд. Вглядевшись и постепенно привыкнув к мерцающим теням в темноте, он понял, и всё вокруг свидетельствовало о том, что находился он в месте, где живёт колдун.
Глед Никифорович никак не мог вспомнить, кто он и что он здесь делает. В душе было предчувствие, что дом этот - не его, и он здесь - даже не гость... Но кто он? Как его зовут и какую роль, и миссию он выполняет в своей жизни? Что же происходит?...
Хитрый старик в углу словно почувствовал, что доктор пришёл в себя. Он коварно и зловеще поблёскивал глазками, словно чёрные угольки, в его сторону, и его страшное волосатое лицо исказила злобная улыбка. Глеб Никифорович боялся посмотреть в его глаза. Ему казалось: останови он на них взгляд - и потеряет сознание от пробирающего ужаса. Старик же периодически косился на него, продолжая растирать в ступе какой-то порошок, и бросал в огонь, выкрикивая всякий раз заклинания. Он как специально не заговаривал первым с узником, вынуждая того сказать первое слово. Но Глеб Никифорович боялся всей душой начинать с ним говорить. Ему почему-то казалось, что если он начнёт разговор первым - то окажется в полной власти старика. Оба ждали...