Девушка спросила вновь:
- Мы теряем время, понимаешь? Там наши, в лесу, отвлекают сельских, что его разыскивают с огнями. Они стреляют по нашим, понимаешь? Троих уже нет! Долго мы будем беречь этого недоноска? Ты же видишь, со мной он не хочет, пить зелье не хочет. Чего ты ждёшь, старик? Чтобы сельские пришли сюда, и нашли его? Ну! Решай же! Отдай мне его, я его растерзаю за сестру, за мать свою! Ну?
Старый горбатый колдун оценивающе прищурился, глянув на Селену, и произнёс:
- А хорошо ли старалась? Ты пойми, нам нужен ребёнок от него. Продолжение нашего дела, нашего рода. Если он не сдастся и не подчинится колдовству - не станет одним из нас - нам придётся его убить, потому как работать тайно на нас и вредить людям он откажется. Следовательно - выпускать живым его нельзя. Но его ищут, все деревни поднялись, все люди, как один - встали. И если мы его убьём - нас тоже в живых не оставят. Так напоследок надо тебе от него дитя заиметь. Пусть нас положат, мы своё пожили. Но ты - девка, молодая, уйдёшь в леса, родишь, продолжишь род...Понимаешь?
Селена снова обернулась в угол, где сидел, упрямо уставившись на стенку, молодой доктор. Она опять подошла к нему.
- Смерть захотел? - спросила Селена прямо, схватив врача за чуп. Он молчал, стараясь не смотреть ей в гипнотизирующие красивые зелёные глаза. Глеб Никифорович собрался умирать...
Вдруг окно в комнате разбилось. В него залетел камень, и все услышали крики и увидели через разбитое стекло факелы людей. Раздались выстрелы. Народ бежал к дому и что-то кричал.
- Вот видишь! Я тебе говорил! Остались ни с чем! А теперь уже поздно! Беги в погреб, там лаз, выберешься огородами! А я уж тут смерть приму... - закричал старик, но дверь в его избу вышибли и в коридор ввалились люди с огнём. Девица с рычанием бросилась в окно, ранившись об осколки стекла, а старика швырнули на пол. Герасим первым подбежал к подстилке, где свернулся калачиком доктор, освещая её факелом.
- Глеб Никифорович! Вы живы? Слава Богу! Что эти изверги с вами сделали?
Он стал поднимать врача на ноги, и тут все увидели, что на голове у него рана, и волосы слиплись от крови, измазавшей лицо и рубашку.
- Сюда! Сюда! - кричал людям Герасим. - Подхватывай! Понесли, мужики! А за этой сволочью следите! Под конвой его, уводите, и глаз с него не спускайте. Он за всё ответит.
Глава 23 - Допрос колдуна
Глеба Никифоровича на санях доставили в больницу. Пелагея Ивановна обработала и перевязала рану на голове, его уложили в отдельную палату и поехали в соседнюю область на невропатологом, чтобы тот оценил степень тяжести травмы. Новых пациентов пока не принимали: плановым говорили обождать, а экстренных так же возили в больницу соседней области.
Племянница Пелагеи Ивановны Алёна, чувствуя часть своей вины в произошедшем и испытывая симпатию к пострадавшему доктору, приходила навещать врача в палату. Она, пытаясь его отвлечь, рассказывала смешные истории из своего детства, забавные случаи во время своей учёбы. Они вместе смеялись, и казалось, что Глеб Никифорович постепенно отходил от того шока, что ему удалось пережить. Приезжий невролог не нашла серьёзных неврологический отклонений в состоянии раненого доктора, выписала некоторые лекарства и понадеялась, что и дальше всё будет хорошо.
Рана постепенно заживала, Глеб Никифорович чувствовал себя лучше с каждым днём и рвался в бой: снова осматривал в палатах больных, стал планировать операции. К нему приехал отец Василий, исповедовал и причастил врача, и очень уговаривал повременить с нагрузками, дать себе время на восстановление. Визит к доктору нанёс так же председатель, который возмущался разгулу нечистой силы в их местности, сочувствовал и обещал принять все меры, чтоб подобного беззакония больше не творилось.
Герасим с двумя добровольно вызвавшимися охотниками - Пахомом и Игнатом - втроём продолжали кружить по лесу. Они пытались выследить по свежим следам оборотней, осматривали большие норы, освещали внутренность берлог в надежде найти укрытия оборотней.
Но те как сквозь землю провалились... Троих им удалось подстрелить в день освобождения доктора. Но как только его нашли - все оборотни куда-то исчезли, словно по команде растворились в лесной глуши. Массив леса был огромен, пересекался реками, распространялся на соседние области, поэтому поиски были малоэффективны.
- Ушли они, Герасим Потапович... - говорили огорчённо мужики, - следов ведь даже нет...
- Ну как нет? Вот же - волчьи следы! - не унимался Герасим, отказываясь верить в это и прекращать поиски. Он мечтал прижать их окончательно к стенке и добить эту "гидру".
- Ну, так-то ж - волчьи... А сами же знаете, другой у них след. Крупнее...