Я молчала и всё продолжала мысленно лупить его мордой об стол.
- И да, я, конечно, понимаю, что вам всё к лицу, но на вашем месте перед этим привел бы себя в порядок, - Ледо мне ободряюще улыбнулся и скользнул за дверь.
Я с запозданием поняла, что упустила шикарную возможность запустить в него вазой с «прощальным» букетом – это было бы идеальное ей применение. Ну ничего, через час снова шанс представится.
Кстати, на что это Ледо намекал своей последней фразой?
Подойдя к зеркалу, я обомлела. Мама дорогая, ну и вид! Черные дорожки размытой слезами подводки, еще и размазанной кулаком на пол-лица, осыпавшаяся пятнами пудра… Ну что ж, ясно, почему Почо не испытывал восторга от знакомства со мной, а Ледо постарался как можно скорее сбежать из комнаты.
Я задумалась, стоило ли прихорашиваться ради Сабарета. Не лучше ли было пойти прямо так, чтоб досадить Ледо и всем тем, кому предстояло какое-то время наблюдать это прекрасное лицо?
Заманчивая была идея. Но я от нее отказалась: не хотела, чтоб эти сволочи видели следы моих слез.
Мне принесли горячую воду – видать, «лучший друг» подсуетился. Так что когда он вернулся спустя обещанный час, я была уже умытая и расчесанная. Ожидала его появления с вазой в руке.
***
- Одетта Верден… - похоже, мой допрос повесили на хранителя Мэйса. Вроде как «ты ее привез, ты и разбирайся».
- Одетта Сар, если позволите, - холодно улыбнулась я, внутри клокоча от гнева.
По дороге сюда Ледо так и сяк умолял меня вести себя прилично и относиться к членам Сабарета со всем возможным почтением. Ха!
Хранитель Мэйс нахмурился, послышался тихий ропот.
«Встреча» проходила в просторном зале с колоннами. Судя по трибуне на возвышении – судебном. За ней восседал весь «цвет» Сабарета. Довольно пожухший и завядший, надо сказать. А в случае дряхлого старика, полулежавшего в одном из кресел, вот-вот грозивший осыпаться. Менее значимые члены «коричневого клуба» толпились у меня за спиной и по бокам, не подходя близко.
- Итак, госпожа Одетта, - выкрутился хранитель Мэйс. – Расскажите нам, что произошло в Знаменной палате.
- Не помню, - с показным равнодушием я пожала плечами.
Как же я в тот момент ненавидела и его, и Ледо, и всех, кто там находился. Ненавидела сам этот зал, каждый его камень, каждую дощечку. В сравнении с этим чувством меркли и страх, и беспомощность, и проснувшийся голод – последний раз я ела еще до «свадьбы». Оно пробудилось, стоило мне сюда войти, стоило мне увидеть эти самодовольные лица, неприятно удивленные моей живучестью. Никогда не думала, что способна на такую ненависть. Имей она материальную форму, весь зал оказался бы объят ревущим пламенем.
- Шу-шу-шу, - прокатился по нему возбужденный шепот.
- Госпожа Одетта, - голос хранителя Мэйса, и без того недружелюбный, стал еще холодней. – Отвечайте правду.
- Вы, наверное, так страдаете оттого, что вынуждены со мной разговаривать, - я сочувственно покачала головой и цокнула языком. – Бедняжка.
Новая волна ропота была громче и продолжительней предыдущих. Мой собеседник опасно прищурил глаза. Я зло смотрела в ответ, с наслаждением представляя, как он корчится в огне.
Ко мне подбежал Ледо.
- Просто ответьте на его вопрос, - жарко шептал он мне в ухо, опасливо оглядываясь на трибуну. – Зачем вы это делаете? Кому от этого будет лучше?
Ледо был мокр и пованивал тухлятиной: вода для цветов уже начинала портиться. Благодаря хорошей реакции травм ему удалось избежать, так что отделался он преимущественно испугом. Меня это, в принципе, тоже устраивало: его перекошенное ужасом лицо при виде летевшей ему в голову вазы отныне занимало почетное место в моей коллекции приятных воспоминаний.
- Что, карьера закачалась? – не снижая громкости, спросила я его. – Соболезную.
Он что, правда верил, я тут ковриком стелиться буду?
В зале стоял глухой гул негодования: Сабарету хватало наглости искренне возмущаться моим поведением. Как же хотелось выплюнуть в эти гнусные рожи всё, что я думала об их сборище, не скупясь в выражениях и проклятьях. Слова переполняли горло, рвались с губ. Я уже было открыла рот, готовясь в полной мере насладиться своей пламенной речью, но тут разум неожиданно для меня самой взял верх.