Так что все издевательства над внешностью друг друга у нас были под негласным запретом: мы обе слишком горды, чтобы плевать в зеркало.
Как самая умная из нас двоих, я ничего не стала в себе менять, прекрасно зная, что Одетта приложит все возможные усилия, чтоб уменьшить наше с ней сходство. Она осветляла волосы отваром ромашки, стригла их и завивала на бумагу – меня вполне устраивал наш натуральный пшеничный цвет и длина «что выросло, то выросло». Она старательно худела, придерживаясь жестких диет, я - любила покушать. О, ирония жизни - на телосложении нас обеих это почти никак не сказывалось. Одетта запудривала веснушки и ярко красилась, я же себя всем этим не утруждала. Надо сказать, определенных успехов она достигла. Во всяком случае, люди при виде нас перестали удивленно качать головами и шептать друг другу: «Посмотри, как похожи!»
Вот и сейчас Одетта стояла передо мной напомаженная и нарумяненная, модно причесанная и разодетая в пух и прах. Если подумать, степень ее пух-и-прахости в этот раз превышала свое обычное значение. Сегодня какой-то праздник? Да, вроде, нет.
- Чего вырядилась-то? – зачем-то спросила я, бросая быстрый взгляд на башенные часы, размеренно тикавшие у нас над головами: мне еще нужно было разнести бумаги по нескольким местам, я немного торопилась.
- Делегация приезжает. Из Сара, - на удивление нормально ответила Одетта. А затем испортила впечатление, добавив: - И угадай, Дана Рэй, кто из нас двоих будет присутствовать на приеме, а кто нет? – она торжествующе сверкнула серыми, совсем как у меня, глазами и самодовольно улыбнулась.
Я этот последний выпад проигнорировала. Делегация? Из Сара?! Ну ничего себе!
Сар – не просто город. Для нас он что-то вроде центра мироздания. Или солнца - огромного, древнего и сияющего на нас ничтожных откуда-то с высоты своего величия. Ну и, раз уж я всё равно начала подбирать эпитеты, еще и паука. Большого старого паука, который сидит в центре паутины, провисшей под весом его туши.
В этом случае наш Вельм – одна из прилипших мух.
Он подчиняется Сару наряду с парой десятков других городов. Тот может смещать и назначать их правителей, требовать военную помощь, отдавать приказы и вмешиваться… Кажется, ничего не давая взамен: ни разу не слышала, чтоб оттуда когда-нибудь приходила подмога, чтоб Сар для кого-либо хоть что-то делал. Справедливости ради стоит сказать, что он этими своими правами пользуется очень редко, обычно в дела малых городов не влезая. Даже дань с них берет нерегулярно. Мы предоставлены сами себе.
Каждый, кого я знаю, мечтает хоть раз побывать в Саре. Но никто в путь не спешит: всем известно, что чужаков там не жалуют. Его жители кажутся нам чуть больше, чем просто людьми. Чем-то вроде избранников судьбы. Они редко появляются в наших краях – возможно, не считают что-либо за пределами родного города стоящим внимания. Их на нем помешательство в разы превосходит наше. «Жизнь за Сар. Кровь за Сар» и всё в таком духе. Эту фразу можно встретить даже здесь – она написана под потолком зала городского совета в нашей управе. Угадайте, выходцами откуда Вельм был основан. Мне кажется, те так никогда и не привыкли к мысли, что отныне их действия и чаяния должны быть направлены уже на его развитие, до самой смерти оставаясь преданными лишь своей родине. Я слышала, сарцы не верят в богов – они молятся своему городу.
Прибытие делегации из Сара было большим событием.
Одетта, убедившись, что сумела меня поразить, довольно хмыкнула, развернулась и едва ли не побежала в сторону своего дома - судя по всему, она действительно приходила лишь для того, чтоб мне это сказать.
На часах была четверть десятого. Снова поправив сумку на плече, я тоже заторопилась по делам, на ходу обдумывая новость.
Ближе к обеду я уже было решила, что Одетта мне наврала: казалось, никто в городе не знал о предстоящем визите. Люди спокойно занимались своими делами и болтали о чем угодно, только не о сарских посланниках – я специально прислушивалась. Однако прежде чем я успела окончательно увериться в своем предположении, на площадь перед управой выбежал раскрасневшийся растрепанный мужик.