Я внимательно за ней наблюдала. Обычно не люблю, когда на меня пялятся, но в этот раз готова была это простить.
Ага, вот она углядела валявшиеся возле таза с остывшей водой серьги. Заметила мыльные подтеки на зеркале – следы моего не особо аккуратного умывания. Увидела торчавший из сундука кружевной край одного из Одеттиных платьев.
Кровать служанка едва удостоила взглядом.
Как я и подозревала, Почо она не видела. Мне ее даже стало немного жаль: без описания красавца-мужчины в постели новоявленной Сарской женушки ее грядущий рассказ лишался своей главной жемчужины.
- В следующий раз постучаться не забудьте, - холодно посоветовала я, когда служанка сочла своё любопытство удовлетворенным и, прихватив с собой таз, направилась к выходу.
Нервно хихикнув, она торопливо хлопнула дверью. Я перебралась за стол и набросилась на еду.
- Ода, где твои манеры? – вздохнул вдруг Почо, равнодушно наблюдая за тем, как я обгладывала жареную куриную ногу.
Ну вот, а я-то думала, мы так и будем делать вид, что друг друга не замечаем.
- Спросил человек, лежащий на чужой кровати в грязных сапогах, – огрызнулась я с набитым ртом.
Ну да, уверена, Одетта бы ела эту костлявую голень ножом и вилкой, манерно оттопырив мизинчик.
- Да что ты заладила с этой кроватью?.. – Почо раздраженно закатил глаза.
Сплетя на груди пальцы, он лежал на спине, закинув ногу на ногу.
- Что, сейчас снова обидишься и сбежишь? – мрачно усмехнулась я, поднося к губам чашку со сладким отваром каких-то красных лепестков.
- Я не понял, тебе повоевать захотелось? – Почо повернулся ко мне лицом и приподнялся на локте. – Веселья с Сабаретом не хватило?
- Так ты тоже был там?
- Заходить не стал. Послушал у дверей, - Почо снова откинулся на спину и подложил под голову руки. Немного помолчав, тихо добавил: - Ненавижу Зал Совета. Меня в нем всегда убивать тянет.
Я внимательно на него посмотрела. Вспомнила свой недавний гнев - необузданный, совершенно мне не свойственный. Задумалась.
- Хотелось спалить его до основания, - поделилась я хмуро, ставя чашку на стол. – Запереть двери и поджечь, чтоб никто не спасся.
- Вот-вот, - Почо равнодушно смотрел в потолок. – И со мной так же.
Я обратила внимание, что он вел себя дружелюбней, чем в прошлый раз. Даже что-то о себе рассказывал. Не знаю, что заставило его изменить ко мне отношение: то ли мое поведение на допросе понравилось, то ли мне и впрямь сразу стоило умыться.
- Это с залом что-то не так или просто мы с тобой опасны для общества? – спросила я, возвращаясь к трапезе.
- Сама как думаешь?
- Мне больше нравится первый вариант, - я с остервенением нанизывала на вилку кусок жареной картошки за куском.
С запозданием поняла, что грозный лязг ее зубьев о тарелку свидетельствовал против меня в этом вопросе. Замерев, покосилась на Почо в ожидании насмешки.
- Наверное, и то, и другое, - отстраненно проговорил тот, всё так же рассматривая потолок. - Зал Совета – паршивое место. Очень паршивое. Хуже него только площадь Четырех Ветров. Другое дело, что кто-то там сознание теряет, а кто-то – мы.
Убедившись, что шутить он надо мной не собирался, я отправила стопку пронзенных картофельных ломтиков в рот и задумчиво их прожевала. Вчерашняя процессия проходила и по площади Четырех Ветров тоже – Ледо во время шествия умудрялся шепотом рассказывать мне о некоторых местных достопримечательностях. Не могу сказать, что я почувствовала себя там как-то по-особенному – мне везде было одинаково грустно и страшно.
Какое-то время мы молчали, каждый занимаясь своим делом: я ела, Почо лежал.
- Ты же и на настоящее тоже влиять не можешь, да? – после долгих сомнений я всё-таки решилась на этот вопрос.
Почо ничего не сказал, только на меня посмотрел. Было в его взгляде что-то такое, что громче слов говорило – да. Мне стало немного не по себе. Как же назвать то, что я увидела в его глазах?.. Обреченность, пожалуй.
- Тогда ладно. Так уж и быть. Раз можно не бояться грязи, больше не буду тебя гонять со своей кровати.
Почо насмешливо фыркнул и картинно закатил глаза: