— Родные, помогите! — просил Шатан. — Надо спасти баржи, на них продовольствие для рабочих и машины. Надо найти этих мерзавцев, иначе мы не доберемся до цели. Надеюсь, вы не хотите, чтобы немцы остались в выигрыше. Я секретарь партийной организации, а он, — Шатан показал на меня, — вы даже не представляете кто. И нас дожидаются голодные, они убить могут, если мы вернемся с пустыми руками, и будут правы.
Все смотрели на Прокопюка, и он начал распоряжаться. Послал в отдаленный городок за милицией, отрядил группу к реке, сам же решил ехать за оставшимися в укрытии немцами, выбрав только двух сопровождающих. Мы вернулись к мосту на этот раз в повозке, вооружившись баграми, веревками, топорами и карбидными лампами. Дело предстояло рискованное, но я верил, что эти бывшие солдаты справятся, тем более что до войны некоторые из них жили на Буге и Припяти и поэтому знали речное ремесло. Двое спустились на веревках с уцелевшей фермы моста и попробовали растащить баграми зыбкий завал древесных стволов, тростника и бревен. Работая на ощупь, раскачиваясь в воздухе, они тщетно пытались расчистить проход и ослабить напор течения.
— Надо бы гранатами, иначе не выйдет, — заметил кто‑то.
— Где их взять? — спросил я. — А если бы были, то как ими воспользоваться, чтобы не повредить баржи?
— Гранат хватает. Сейчас попробуем.
Кто‑то побежал на мост, повозки отогнали за вал, кто‑то протяжно покрикивал, зажглись фонари, огоньки передвигались в густом тумане все быстрее. Какие-то темные фигуры сновали вокруг нас, кто‑то велел нам залечь в грязь, кто‑то еще объяснял, что связки гранат вполне достаточно, чтобы ликвидировать затор, что туда отправились бывалые саперы, что…
Раздался грохот. Едва он затих, я бросился к реке, но не увидел ничего, кроме первой опоры. Только шум воды внезапно изменил свою мелодию и тембр. Я хотел бежать на мост, но услышал рокот машины Прокопюка и пошел навстречу, понимая, что его товарищи во мне не нуждаются, и я только мешаю им работать. Затерявшиеся в тумане, занятые осуществлением плана, который возник без моего участия, почти не видимые, только рисовавшиеся в моем воображении как люди в солдатских мундирах, они вершили свое дело. Свое и мое.
Прокопюк привез связанных немцев.
— Прикажите им спуститься с моста, бросить нам концы и отвести баржи за опоры. По ту сторону можно пришвартоваться и подождать утра. Но за ними нужен присмотр. Лучше всего разместить на баржах своих людей. Прыгать умеете?
— Прыгну.
— Ну тогда я их развяжу, а вы говорите, что требуется.
Я повторил распоряжение Прокопюка по — немецки.
— Пуля в лоб за малейшую провинность, — сказал я, сдерживая ярость, но вдруг сообразил, что у нас только одна винтовка и одна обойма, однако я рассчитывал, что на немцев подействует присутствие солдат-переселенцев, военная форма, а остальное довершат туман и страх. Я сам здорово трусил, карабкаясь по железным конструкциям, чтобы подобраться поближе к середине реки и баржам. В свете автомобильных фар я видел немцев, которые связывали веревки и скользили по ним вниз. С моста спускавшихся подталкивали шестами, так чтобы они оказывались прямо над палубой очередной баржи. Теперь настал мой черед. Повесив винтовку на шею, я ухватился за веревку, какое‑то мгновение нащупывал ее ногами и, наконец найдя, спустился на несколько метров, потом ступни соскользнули с веревки, и я съехал вниз, до крови ободрав ладони. Но тут же стал подле немца с винтовкой наперевес, готовый стрелять в случае необходимости. На палубу спрыгнули еще двое переселенцев, немец, примостившийся у самого борта, велел отталкиваться шестами, что‑то крикнул своему товарищу, который занял место на другом конце баржи, и мы поплыли в полосе рассеянного света фар.
На преодоление затора потребовалось всего несколько минут, но они показались мне вечностью. Холодный пот выступил у меня между лопатками, когда мы коснулись бортом затопленной фермы, я кричал, сам не знаю что, когда баржа, миновав мост, вдруг резко повернула и попятилась лишь у самого берега. Здесь река была спокойнее, перегоролсенная от берега и до второй опоры плотиной из обломков рухнувшего моста. Переселенцы поставили баржу на якорь у берега, надежно пришвартовали. Все обошлось благополучно, только последняя баржа, на которой плыл Шатан, получила пробоину и набрала воды. Бывшие солдаты соорудили на палубе из веток, одеял, брезента и плащ-палаток нечто вроде шатра, примыкавшего к шкиперской будке, затопили печку так, что сделалось жарко. Всех немцев согнали на вторую баржу и поставили при них охрану. На другом берегу виднелся костер. Это Прокопюк с остальными переселенцами дожидался рассвета. Шатан извлек все наши запасы и принялся угощать спасителей. Сначала они смущенно отказывались, потом наконец приняли приглашение.