— А мы не виноваты, — игриво сказала Катя, — у нас с часами проблема.
Света посмотрела на нее холодно и произнесла:
— Я уже вижу. Арнольд, есть разговор.
— Поздно, — осадил ее Арнольд так же игриво, — пост заместителя по кадрам отходит Кате.
— Я не об этом, — осадила его Света, — пойдем в кабинет. Здесь ушей много лишних.
Катя чуть не упала от такого хамства, но промолчала, посчитав что с подругой просто ступор из–за истории с часами. Пройдя в кабинет Арнольд предложил Свете присесть. Как только они заняли свои позиции «менеджер суперзвезды» начала разговор:
— Я пришла к тебе по важному делу. Как я понимаю, ты теперь отвечаешь за все дела наследника дяди Стасика. Я бы хотела побеседовать с ним.
— Это невозможно, — ответил Арнольд, — его нет в городе. А каков повод?
— Если это невозможно, то я хотела бы получить у тебя ответ — будете ли вы дальше спонсировать продвижение Лехи в шоу–бизнес? Ведь это проект дяди Стасика.
— Ты серьезно думаешь что это нам нужно? — усмехнулся Арнольд, — а вот я — нет.
— Как это — нет? — изумилась Света. До этого момента ей казалось что не все еще потеряно. А вот теперь — полный крах и провал. Почти катастрофа!
— Очень просто. Без разрешения главного хозяина я не могу управлять такими вещами как меценатство. Тем более что в этом году у нас все благотворительные отчисления уже распланированы, — развел руками Арнольд, — так что ничем помочь не могу.
— Ах не можешь, — вскипела Света, — как был простым клерком так считал что можно дружить с секретаршами, а взлетел повыше — и ага — конец дружбе?
— Это не конец дружбе, не придумывай того, чего нет — просто я не могу делать то, за что потом могу схлопотать по башне.
— Ну тогда готовься к войне! Ты не помешаешь Лехе стать суперзвездой.
— Светик! — удивился ее словам Арнольд, — что за змея тебя укусила и ты вдруг бросилась на защиту этого мальчика? Он же посредственен и таланта у него — как в капле горчицы на ноже.
— Ты хочешь сказать, что он бездарен? — взвыла Света, — да как у тебя язык повернулся сказать такую гадость! Я никак от тебя такого не ожидала!
— Это я никак не мог себе представить, что ты поведешь себя таким образом, — ответил ей Арнольд и, не моргнув, добавил, — с завтрашнего дня ты уволена… Света вылетела из кабинета и бросилась к столу — собирать свои немногочисленные вещи. Катя с ужасом смотрела на ее манипуляции:
— Что ты делаешь? — спросила она Свету.
— Я ухожу. А точнее меня выкидывает из магазина твой любовник.
— О господи, что ты ему ляпнула? — в ужасе сказала Катя.
— Объявила ему войну, за то что он отказался помочь деньгами в раскрутке Лехи! — гордо провозгласила Света сваливая в сумку свои чашку, ложку и кипятильник, которым никогда не пользовалась.
— Из–за чего?
— Он утверждает, — отвлеклась от своих вещей Света, — что у него нет полномочий заниматься распределением меценатской помощи, пока новый хозяин не одобрит. Мол вся благотворительность до конца года распланирована!
— Но ведь она правда распланирована, — урезонила ее Катя, — ты же сама набивала приказ дяди Стасика…
— Ничего слышать не хочу, — взорвалась Света., — я найду способ добыть эти деньги. Даже если придется Арнольда подсидеть. Я найду нового хозяина!!! Света схватила пакет с вещами, подошла к вешалке, стянула свой плащ, пнула вешалку от чего та рухнула на пол:
— Еще увидимся, Катюша…
И удалилась. Катя опустилась на стул и задумалась — что же именно так изменило Свету. Что?
Булюкин прошел через пропускной пункт тюремной больницы и оказался в длинном сером коридоре, по бокам которого шли двери, каждая из которых открывалась вовнутрь. Из чрева подвесного 'армстронга' выглядывали плоские светильники тускло освещавшие коридор. Мрачное убранство целиком передавало отрицательную энергию помещения и выдавало полную несвободу его обитателей.
Все это время Вика оставалась здесь — адвокат постарался чтобы ее не вернули в тюрьму назад. Войдя в палату он в очередной раз ужаснулся как отразились эти месяцы на девушке. Волосы ее были похожи на ломкую солому. Под глазами светились синяки. Ногти, на которых когда–то был лучший маникюр в школе, были изгрызены и слоились. На одном из пальцев ноготь сходил уже вторую неделю, что доставляло Вике жуткие страдания. Булюкин присел на стул у постели и сказал: