— Божественный салат, — сказал, причмокнув Леха, — это были крабовые палочки?
Про себя Света конечно оскорбилась, ведь ничего общего с треской, подделывающей краба, этот салат не имел.
— Это настоящий камчатский краб, выловленный на побережье Баренцева моря, — немного обидевшись ответила Света.
— Как камчатский краб оказался в Баренцевом море? — удивился Леха, на секунду отвлекшись от дорогих немецких корнишонов.
— Его туда завезли. Крабы стали бедствием этой местности. Норвежцы уже бьют тревогу, — пересказала Света историю, которую ей рассказали в супермаркете при продаже крабов.
— А зачем бить тревогу, — усмехнулся Леха, — коли крабы появились, они же дорогущие.
— Они весь планктон у дна съели — от этого стала уменьшаться популяция трески, — Света выложила все что знала об этом.
— А! Я понял — значит скоро все крабовые палочки будут делать не из трески, а из краба, — рассмеялся Леха отправив в рот корнишон и громко им хрустнув, — замечательные индийские огурчики!
— Они немецкие, — раздосадовано ответила Света. Похоже ее старания показаться крупным кулинарным талантом провалились с треском — Лехе было глубоко все равно что есть — крабы это или крабовые палочки, из Индии эти корнишоны или из Германии. Все пошло прахом. Зря потрачены деньги. А ведь еще сыр — он к нему даже не притронулся. А ведь еще паста из брынзы с кинзой и укропом. И как много чего еще. Полный идейный провал в общем! Света повернулась к окну и посмотрела на вечерний город, светящиеся в темноте окна соседнего дома…
— Я ненадолго тебя оставлю, — вдруг сказал Леха и встал из–за стола.
— Хорошо, — улыбнулась Света, — но только ненадолго.
Леха прошел через комнату и исчез в уборной, не закрыв за собой дверь. Там он повернулся к стиральной машине, стоявшей рядом с ванной, подвинул на ней вещи и, достав из кармана пакетик с белым порошком высыпал немного на машину. Потом сформировав металлическим уголком прямые дорожки на поверхности бытового прибора, наклонился и начал быстро втягивать носом белый порошок через металлический уголок. Вещество, проникая в его организм начинало вызывать неземные фантазии, однако, почему–то в этот раз вместо фантазий пошел какой–то немыслимый бред. Голова затрещала, Леху начало шатать. Вероятнее всего в порошок попала какая–то примесь, которая вызвала столь странное состояние.
Молодой человек попытался выпрямиться, но это только ухудшило его самочувствие. В глазах на секунду померкло и Леха, потеряв равновесие, упал на раковину, задев стеклянный туалетный столик. Стекло треснуло пополам — в раковину, с грохотом посыпались зубная щетка, тоник для лица, ватные тампоны, депилятор. Леха осел на пол. Он порезался рукой об осколок стекла — из раны текла кровь.
Света услышала странный шум в туалетной комнате и, скомкав салфетку, встала из–за стола и подошла к двери:
— Алексей, — что там случилось? — спросила она, постучав. Дверь не была закрыта. После трех попыток Света открыла дверь. Суперзвезда сидел на полу под раковиной, расставив в разные стороны руки. Из раны продолжала сочиться кровь, на стиральной машине по прежнему красовались две белые дорожки.
— Алексей! Нет! — запричитала Света, — это не может быть!
…Арнольд спокойно сидел в своей квартире и собирался уже пойти спать, как вдруг в дверь позвонили. Он с неохотой прошел по квартире и открыл дверь:
— Света! — удивился адвокат, — что ты здесь делаешь в такое время? Мне казалось что ты все сказала в офисе.
— Не все, — ответила девушка, — совсем не все. Я умоляю тебя, заклинаю, помоги Лехе. Он не сможет без этой помощи!
Они переместились в коридор, но дверь Арнольд не закрыл.
— Света, я хотел идти спать и пока что все таки рассчитываю уснуть поскорее! А ты прибегаешь в третьем часу ночи и просишь чтобы я помог твоему протеже! Но ведь это не мои деньги и я не могу тратить их на его раскрутку!
— Не в раскрутке дела, — почти сорвалась на крик, — он болен — и его надо спасать!
— Больна, по моему скромному мнению ты, — сказал Арнольд, — причем на голову и серьезно больна!
— Леха — наркоман!!! — выпалила Света, — ему нужны деньги, он вылечится, он станет звездой.
— Светик, — не без ухмылки ответил Арнольд, — по моему лечиться надо тебе! На почве увлечения этим мальчиком ты готова поверить в любой, даже самый сумасшедший бред. Сдался тебе этот молодой наркоман, может и умеющий петь, но привлекающий исключительно барышень учительского типа, который получают экстатическое удовольствие от созерцания милого мальчика, поющего тупейшие песенки. Такими мальчиками наши городские дворцы детского творчества переполнены — их скоро консервировать можно будет.