Света ступила на натертый до блеска паркет и пошла к палате, где последний месяц жил Леха. Она шла и думала о том какие блестящие времена наступят, когда она, наконец–то, вылечит своего возлюбленного от наркомании, он станет знаменитым певцом, популярнее всяких Гоманов и Колдунов…
Такого рода мысли крутились в ее голове до того мига когда она вошла в палату и увидела… это.
Леха стоял на четвереньках перед столом и через нос втягивал в себя белый порошок… Света похолодела — ей стало страшно. Она некоторое время пыталась переваривать увиденное. Потом она поняла:
— Что все это значит? — вырвалось у нее.
— А что такого? — Леха обернулся. Первый шок у него прошел и дальше он уже в наглую попер против Светы, — и что с того? Деньги принесла? Мне товар за месяц оплатить надо. Столько дури я еще нигде не употреблял. И при том столь высочайшего качества.
Света так и застыла на пороге и крепко вцепилась в чемодан с деньгами.
— Давай сюда чемодан, — грубо сказал Леха.
— Нет. Их собирали на лечение, а не на оплату драгдилера…, — Света сорвалась на рыдания, — ты меня больше никогда не увидишь, — закричала она и выбежала из палаты.
Леха громко засмеялся. Потом присел на диван и понял, что крупно влип. Так как деньги ему все таки нужны — причем помимо лечения надо платить за дурь. А денег нет.
Света пробежала по ажурному холлу и выскочила на улицу. Ее такси, как и было оговорено, ожидало ее у входа. Она вскочила на переднее сидение и сказала:
— На Смоленский вокзал. И живо.
Света крепко держала в руках чемодан. Уж теперь то она знала что воспользуется деньгами так как надо и никаких наркоманов она спасать не будет. Слава богу, контролировать свои чувства она сможет и так, без посторонней помощи и поддержки. И не надо говорить, что совершается кража — этого тупого мальчика не надо спасать от него самого, ибо ему это попросту не нужно. Если уж даже в центре он нашел себе кокаинчик…
Такси прибыло на вокзал. Света расплатилась и скрылась за стеклянными дверями вокзала. Купила себе билет до Киева и через два часа скоростной поезд уже мчал ее на юг подальше от Озерска и подальше от Лехи… В этот момент Света услышала звонок колокольчика. Он разливался переливами по залам вокзала и проникал в уши пассажиров поднимая настроение и настраивая на странный пессимистичный лад. Этот колокольчик звонил не радостно. Точнее это была странная радость. Радость того, что все будет хорошо. Но от того что будет хорошо всем станет только хуже. Света не поняла этого. Ей не совсем ясно как какой–то дурацкий колокольчик может изменить всю ситуацию и выправить проблему. Колокольчик вынес свой приговор Свете и ей было некуда от него деваться. Она дала себе честное слово никогда не возвращаться в Озерск. А колокольчик ей как бы намекал — на зарекайся — у тебя еще остались нерешенные дела.
… А тем временем, вода, вышедшая из грунтовых источников болот за озером Дго продолжала крошить обшивку туннеля второй линии озерского метро с тем, чтобы сотворить новую страшную трагедию большого города…
16. ТРЕТИЙ ЗВОНОК
Трое смотрели в глаза друг другу. Паузы не было — всего какие–то три секунды с того момента, как вооруженная и взбешенная Елизавета ворвалась в палату и направила свой пистолет на Вику. Она, возможно, и не осознавала целиком, что ее игра полностью проиграна и осталось только сдать фигуры и подать свои руки под наручники. Это все потенциальные действия, ожидавшие женщину в ближайшем будущем. Елизавета была в ярости и готовилась к выстрелу.
— Довольно убивать, мама, — сказал Александр, — лучше попроси у Вики прощения. Мы оба перед ней виноваты!
— Молчи, Иуда, я ни перед кем ни в чем не виновата, — отозвалась Елизавета, — и я никого не убивала… или ты тоже отрекся от меня?
— Ты убьешь ее как Изольду? — вопрошал к матери сын.
— Саш! Довольно! — вступила в перепалку Вика, — пусть стреляет. Здесь она уже не отвертится — ее вот вот арестуют.
— Тварь! Неблагодарная сволочь, — в горле у свекрови клокотала ненависть, глаза наливались кровью, как два спелых яблока…
Она бы убила Вику, если бы в этот момент в палате не появился санитар, который, увидев вооруженную женщину, поднял шум. В палату прибежали охранники, вызвали милицию. Елизавета подбежала к Вике, схватила ее сзади за волосы и приставила к ее виску дуло пистолета.