Марк посмотрел на окно. Он резко захотел уйти из этого параллельного ада через распахнутое окно. Шагнуть вперед и уйти вниз. Полет — выйти в полет — пусть он будет быстротечен, а в конце ожидает удар, от которого, скорее всего, лопнет голова. А может и не лопнет. И будешь ты лежать на асфальте с проломленным черепом и уже никогда не вспомнишь как счастлив был когда–то.
Марк сел на пол и вдруг…
Дверь бесшумно открылась и в прихожую вошла Василиса. В одной руке она держала зонт, в другой — ребенка:
— Я поняла, что погорячилась, когда со скандалом ушла, — сказала Василиса виновато, — ты ведь…
— Я на тебя не в обиде, — сказал Марк. Он снова сидел в ИХ квартире и отчетливо видел реальность, которую считал истинной.
— Угостишь меня чаем? А то я устала, пока добиралась на трамвае, — она была до трогательности вежлива и всем своим видом старалась загладить свою вину. Марк был в этот момент готов на любые условия, благо, он был уверен, что не придется из–за этого жалеть.
— Конечно, — растерянный Марк встал с кресла и побежал на кухню поставить чайник и вернулся в гостиную. Василиса устроила Ванечку в кроватку и сидела в ожидании чая. Она была чертовски красива в своем вежливо извиняющемся состоянии. Марк хотел ее съесть как дорогое пирожное.
— Сегодня мы будем вместе. И всегда будем вместе, — сказала Василиса, будто прочитав мысли Марка о пирожных. Она вела себя искренне.
— Конечно, — ответил Марк, — я не дам тебе возможности усомниться — обещаю тебе.
— Я обещаю что больше ни за что на свете не буду не доверять тебе.
Они поцеловались. Вот она — главная похвала. Лучшая из всех.
На кухне засвистел на плите чайник. Марк вышел на кухню заварить чай. Вдруг раздался пронзительный звонок в дверь. Марк сразу заподозрил в этом звонке нечто нехорошее. Неприятное. Как будто над его семьей нависла очередная угроза.
— Я открою, — крикнула Василиса и прошла в гостиную.
Марк вошел в гостиную с двумя чашками чая. Василиса сидела в обществе Авроры. Кудрявцева была чем–то очень сильно обеспокоена:
— …Мы поехали в клинику. Он задыхался…
— И что? Что сказали в клинике? — Василиса смотрела на Аврору крайне обеспокоенным взглядом.
Аврора замолчала. Марк подал ей и Василисе чай.
— Что случилось? — Марк сел рядом с Василисой и посмотрел на подругу. Ее лицо заметно постарело.
— Алексей заболел.
Аврора вступила в разговор:
— У него рак. Я не знаю что делать.
В возникшей паузе повис глас смерти. Снова в этот дом постучалась смерть.
Марк не совсем понял как это произошло, но в следующий момент в гостиной появилась Виола, а Аврора и Василиса исчезли.
— Ты не ждал меня? — соблазнительно заговорила Виола.
— Честно, не ждал, — оторопел Марк. Он очень боялся того, что сейчас войдет Василиса и… начнется. Но Василиса не появилась. И ничего не началось.
— Ты не хотел бы… повторить? — Виола распахнула свои глаза и посмотрела прямо на Марка. Разврат так и вырывался из нее и требовал выхода. Сейчас случится.
Марка по прежнему дергало то, что Василиса может быть дома. С другой стороны возможность разнообразия продолжала радовать и… может быть… Но тут Правильный Марк одержал верх над Злостным.
— Знаешь… — Марк намеренно затянул паузу, — нннЕТ.
— Что? — Виола не поверила своим ушам.
— Нет, — ответил Марк, — я не буду с тобой спать.
Очередная пауза повисла над гостиной. Казалось что слышно как моль стучит челюстями в шкафу.
— Это… Невыносимо! — Виола заорала на весь дом. За стеной должен был проснуться Ванечка. А Василиса бы уже десять раз прибежать успела бы.
— Я тебя ненавижу! — орала Виола.
Она стала бегать по комнате, расталкивая в разные стороны мебель. Пуфик, попавший ей под ноги она жестко пнула, с него посыпались газеты.
— Проклятый, ты мной просто воспользовался!
— Да! Воспользовался, — взорвался Марк, — иди отсюда к черту!
Виола громко заревела.
В гостиной появилась Анастасия:
— Что здесь происходит, — спросила удивленная непрошеная гостья.
— Да так, Настюша, сцена тут происходит. Виола пришла и старается.
— Подонок! — сказала Виола Марку в лицо и выбежала из гостиной, хлопнув дверью.
— Весело у тебя тут, — усмехнулась Анастасия.
— А ты все расцветаешь, я смотрю совсем семейная стала, — заигрывающее сказал Марк.
— Ага. Кажется я окончательно излечилась от своего… религиозного недуга, — ответила Анастасия, — и мне кажется что я счастлива. Я вспомнила Феликса.