— Успокойся. Им все равно эмоциями ничего не докажешь. Что им сказали — тому и верят, а ты ничего не докажешь.
— Откуда ты взялась такая умная? Уже наверное здесь не первый день кукуешь! — взорвалась Света.
— Я здесь не больше твоего, — ответила ей Вика, — меня забрали из больницы, где лежит мой сын. Обвиняют в убийстве, которого я не совершала.
— Так уж и не совершала, — завопила Света, — отойди от меня! Убийца, — Света вскочила с топчана, — все вы так говорите.
— Не забывай, — сказала ей Вика, — что ты в аналогичном положении.
— И что с того? — завелась Света, — я его любила! Любила как никто никогда не любил!!!
— И как мне тебе верить, если мне ты не веришь? — спросила ее Вика спокойно.
— Отстань! Отойди от меня! — крикнула Света и оттолкнула ее. Вика споткнулась и ударилась головой о топчан. Света села на свой, — эй, вставай!
Без ответа. Вика лежала без чувств на полу.
— Эй, ты! О, боже! Я ее убила! Помогите! Помогите кто–нибудь! — громко кричала Света.
— Что вы на меня смотрите, как будто я сказала что–то неожиданное, — спросила Виола у друзей, которые сидели с каменными лицами, — вы что, узнали что–то.
— Нет, — проглотила кусок корнишона Аврора, — просто ты это так выдала, без предупреждения, что мы не ожидали.
— Не забывай, — сказала Василиса, — до последнего Андрей был лучшим другом Марка, и ему вообще тяжело признавать это.
— Это правда, — произнес помрачневший Марк, — ведь у меня таких друзей больше нет. Их надо принимать такими какие они есть… И я вообще то до сих пор в его вину не верю.
— О да, — добавила Виола, — но не с такими грешками как у этого!!! Его кстати сегодня арестовать должны. Ему кажется готовят показательную казнь. Ну так что, Марк, ты пойдешь смотреть как толпа линчует твоего друга? И друг ли он тебе после всего этого?
— Это уж я сам решать буду, — сказал Марк. Хотя он уже не ощущал полной уверенности в своих словах. А точнее этой уверенности у него не было совсем. Ему предстояло полностью смириться с тем, что по халатности его друга произошла такая трагедия… И в этот момент — и это Марк ясно видел — как образы Авроры, Виолы и Василисы начали расплываться.
Сначала они больше напоминали застывшую фотографию, а потом начали терять очертания реальности — сначала постепенно на фотографии начали выступать рубцы, похожие на те, что можно увидеть на картинах. Потом краски начали смешиваться. Интерьер ухоженной квартиры постепенно менялся. Это оставалась все та же квартира, но в ней появились резкие признаки запустения. Зеркало было разбито. Одна из диванных подушек выпотрошена. Марк подумал что он спит. Да. Точно. Это просто сон. А то что он начался так странно — какая разница — все что он видит — это страшный сон. Просто кошмар. И все.
Естественно это было заблуждением. То что он принял за страшный сон на самом деле являлось единственной реальностью. Только его мозг отказывался принять смерть жены, ребенка, друзей… И таким образом в качестве оборонительного щита создал все то, в чем Марк жил это время. И он не хотел покидать этой реальности.
Марк пошел по комнате, ступая босыми ногами по осколкам зеркала. Он оказался в кухне. На столе лежал пакет с продуктами, которые раз в два дня приносила соседка, которой заплатил Андрей. Марк сел на табурет и достал колбасу, начал есть. Запах склепа еще больше усилившийся в этом жилище, создавал ужасное ощущение запустения и смерти.
Лицо Марка заросло, сам он был грязный, изо рта воняло. Руки загрубели от грязи. Со стороны могло показаться, что он все это время прожил на необитаемом острове…Он продолжал есть и ждал того, что этот сон прекратится чем быстрее тем лучше…
В этот момент он услышал, что кто–то открывает дверь ключами. Он даже не обернулся — продолжил грызть вареную колбасу. В квартиру вошел Андрей. Он оказался на кухне и молча смотрел на Марка. Внутри его грызло очень странное чувство, ему хотелось рыдать от того что он видел. Его друг превратился из жизнерадостного, всегда веселого человека, в подобие опустившегося создания. Все это было следствием крушения всех желаний. Он фактически умер, а оставшаяся жить оболочка не хотела признавать себя живой.
За окном пошел снег. Снежинки медленно кружились в своем замечательном танце. Они были девственно белого цвета и создавали за окном совершенно неповторимый рисунок. Их вид был невероятно умиротворяющим.
Марк повернулся к Андрею:
— Что ты здесь делаешь, — сказал он отрешенно.
— Это ты что с собой делаешь? — сказал Андрей, — ты больше похож на живой труп.
— Тебе ли говорить, убийца! Ты виновен в смерти стольких людей, ни я, ни Василиса, не хотим тебя видеть. Не хотим, чтобы ты приходил в дом где растет наш сын.
Андрей на секунду оказался в замешательстве:
— Василиса погибла, и твой ребенок тоже! Что за бред?
— Что за бред мне снится о боже, я хочу поскорее проснуться! — закричал Марк и кусок колбасы полетел в стену.
— Это не сон, а реальность. А вот ты похоже провалился в свой сон!
— Неправда!
— Нет правда! — настаивал Андрей.
— Неправда, — снова сорвался на крик Марк, — все что я сейчас вижу — это сон! Дурной сон, частью которого ты являешься! Убирайся отсюда немедленно!
— Даже не подумаю! Ты несешь возмутительный бред!
— Ах бред? — воскликнул Марк, вскочив с табурета, — а то, что по твоей вине рухнул департамент? Это что, тоже бред?
— Ты сам прекрасно знаешь, кто на самом деле виновен в этой трагедии, — спокойно урезонил Андрей Марка.
— Ах знаю? Ну да, Виола сказала, что тебя арестовали и будут судить за это преступление! Ты преступник, паршивый преступник. Ты гнида, которую надо раздавить, и мне стыдно что я до сих пор считаю тебя своим близким другом!!!
— Если бы я не был твоим другом, я бы не пришел сюда и не слушал бы твой безумный бред про все эти глупости! Сон у него видите ли! Абсурд!
— Убирайся отсюда! — завопил Марк, подняв руку для удара, — ни я ни жена не хотим, чтобы в нашем доме появлялся убийца.
— Да уж, — развернулся Андрей к выходу, — похоже тебе еще нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью что их уже нет. Мои доводы похоже тебя ни к чему не подводят — а надо бы.
Андрей ушел в прихожую и вышел на площадку. Он все еще убеждал себя в том, что это помутнение — явление временное. Рано или поздно он выйдет из своего мнимого мира и вернется к нормальной жизни. И Андрей будет способствовать этому. Но сейчас он бессилен. Нужно время.
Архитектор заглянул к соседке, заплатил ей за три месяца вперед и удалился.
Арнольд сидел в кабинете дяди Стасика и перебирал документы. Теперь, после его смерти, все могло очень измениться. Главная проблема, конечно, состояла в том, что у него не было завещания, а родственников кроме Василисы и ее мужа, у дяди Стасика не было.
Арнольд вздохнул, собрал бумаги и подошел к сейфу. Он начал раскладывать бумаги и тут его внимание привлекла одна бумага, которую он, в тот день когда выпотрошил сейф в поисках завещания, не видел. Или не помнил что видел. Положив бумаги на стол он взял загадочный документ и пробежал его глазами:
— Вот черт! — сказал Арнольд пробежав глазами — …находясь в здравом уме… завещаю все свое имущество моей племяннице и ее наследникам…Черт побери… Он не просто его не уничтожил, он даже его не исправил!!!
Арнольд застыл посреди кабинета абсолютно не зная что теперь с этим делать…
12. ДЕЛА ТЮРЕМНЫЕ
Марк открыл глаза. Сон закончился — его квартира снова сияла чистотой и согревала уютом и семейным теплом. Из комнаты вышла Василиса — она укачивала Ванечку и мурлыкала ему колыбельную, слов которой Марк не мог разобрать, но совершенно точно знал — жена поет колыбельную. Он принял ребенка и стал убаюкивать его — так же тепло и нежно, как до этого делала жена…
…В реальности же Марк стоял посреди гостиной, обнимая плоскую диванную подушку и покачивая ее из стороны в сторону. Из его груди раздавались стоны, отдаленно напоминавшие колыбельную. Сам Марк переминаясь с ноги, на ногу, вращался вокруг своей оси…